А можно я с тобой? Твой страх – защита от тревог

Действительно, страх часто воспринимается как отрицательная эмоция. Когда речь идет о борьбе за выживание, тем, кто взял на себя активную роль в защите группы (солдаты, полицейские и др.), необходимо лучше контролировать свой страх. Им часто приходится идти вразрез со своим инстинктом выживания и рисковать жизнью, даже когда шансы на успех минимальны. Чтобы люди решались рисковать жизнью, важно чтить и превозносить роль воинов и защитников.

Однако многие рискуют своей жизнью на войне или в опасной профессии по разным причинам. Для некоторых жизнь не является ценным благом, и ее окончание воспринимается не как утрата, а как освобождение. Другие не ищут смерти, а находят удовольствие в адреналине от риска и опасности, и оно настолько сильно, что возможные пагубные последствия их не пугают. В безнадежных ситуациях страх потерять жизнь может стать не самой страшной угрозой. А иногда ненависть становится настолько сильной, что подавляет страх, и поражение или уничтожение противника становится единственной целью. Страх – это эмоция, которую разделяют все. Ничто не пугает так, как ненужный ущерб, который мы можем причинить друг другу.

Хотя некоторые и бросаются навстречу опасности, никто не застрахован от страха. Помню слова коллеги, который работал в центрах помощи людям, пережившим серьезные травмы: «Война не убивает, убивает посттравматический стресс». Во многих современных войнах, где рукопашный бой не является основным элементом боевых действий, от суицида, вызванного психологическими травмами, погибает больше солдат, чем от самой войны. Когда мы сталкиваемся с экстремальным страхом, полностью блокируется способность мозга его обрабатывать, и последствия могут сохраняться годами.

Общий страх

Чего я боюсь, так это твоего страха.

Уильям Шекспир[2]

Эмоции воздействуют не только на отдельных людей, но и на целые группы. Известны такие понятия, как массовая паника или истерия, и нам легко представляются кадры из фильмов, где испуганные толпы разрушают все на своем пути. В случае опасности, угрожающей группе, также активируются механизмы выживания. Борьба или бегство, как мы уже видели, являются первичным активным ответом, и можно вроде бы подумать, что инстинктивный ответ «каждый за себя», даже если это означает подставить подножку соседу, доминирует. Однако Энтони Моусон указывает, что проявления взаимопомощи так же распространены и даже более часты, чем индивидуалистические действия. Иногда массовое бегство задерживается настолько, что ставится под угрозу выживание отдельных индивидов. То есть мы, люди, рискуем своей жизнью, чтобы помочь другим, и это тоже происходит на инстинктивном уровне.

На самом деле, типичная реакция на разнообразные угрозы и катастрофы – это не бегство, а поиск близости к знакомым людям и местам. У детей это особенно заметно: разлука с фигурами привязанности вызывает больший стресс, чем физическая опасность. Доказано, что дети, пережившие войну на Балканах, испытывали посттравматический стресс в большей степени, если у них не было надежной фигуры привязанности рядом в течение всего этого периода. Привязанность служит подушкой безопасности в непростых ситуациях и неоценимым ресурсом противостояния страху. Позже мы подробнее рассмотрим ключевую роль привязанности в развитии ощущения безопасности.

Моусон объясняет, что это стремление к другому в опасной ситуации можно понять, если учесть, что люди инстинктивно действуют как социальные существа, формируя группы взаимоподдержки, в которых мы защищаемся от внешних угроз. Именно поэтому мы более чувствительны к ущербу, исходящему изнутри наших социальных групп, чем к тому, который идет извне. Социальная привязанность помогает нам выживать, и, даже когда мы бежим от огня, мы делаем это в поисках знакомого места, где чувствуем себя в безопасности, хотя объективно оно может оказаться опасным. То есть мы бежим, но по возможности делаем это вместе с группой, к которой чувствуем принадлежность. Если есть возможность найти убежище, мы ищем его с теми, кто для нас важен. В такие моменты их близость придает нам необходимое спокойствие.

Однако это не означает, что в критических ситуациях мы все стремимся помочь другим или рады принять их помощь. В условиях неожиданной и сильной угрозы мы можем не справиться со своим состоянием. Например, при пожаре четверть людей будет стремиться убежать, а большинство – растерянно заниматься бессмысленными действиями и создавать препятствия для пожарных, прибывших для спасения.