А. П. Чехов в воспоминаниях современников

С Чеховым я познакомился в 1886 или в начале 1887 го­да ¹ (теперь точно не помню). В то время он успел издать два сборника своих рассказов. Первый, который я видел в одно из своих посещений на столе у Чехова, назывался «Сказки Мельпомены» и, кажется, составлял издание како­го-то юмористического журнала. Самая внешность его носила отпечаток, присущий нашей юмористической прес­се. На обложке стояло: «А. Чехонте», и был изображен мольберт, а перед ним — карикатурная фигура длинново­лосого художника. Если память мне не изменяет, виньетку эту рисовал брат Антона Павловича, художник, умерший в самом конце восьмидесятых или начале девяностых годов, человек, как говорили, очень талантливый, но не­удачник... Эту первую книжку Чехова мало заметили в пуб­лике, и теперь редко кто ее, вероятно, помнит. Но некото­рые (кажется, не все) рассказы из нее вошли в последую­щие издания.

Затем, помнится, в начале 1887 года появилась уже более объемистая книга «Пестрых рассказов», печатавших­ся в «Будильнике», «Стрекозе», «Осколках» и на этот раз подписанных уже фамилией А. П. Чехова [20]. Эта книга была замечена сразу широкой читающей публикой. О ней нача­ли писать и говорить. Писали и говорили разно, но много, и в общем это был большой успех ³. В газетных некрологах и заметках упоминается о том, будто А. С. Суворин первый рассмотрел среди ворохов нашего тусклого российского «юмора» неподдельные жемчужины чеховского таланта. Это, кажется, неверно. Первый обратил на них внимание

Д. В. Григорович. Как кажется, он оценил эти самородные блестки еще тогда, когда они были разбросаны на страни­цах юмористических журналов или, быть может, по перво­му сборнику «А. Чехонте». Кажется, Григорович же устроил издание «Пестрых рассказов», и едва ли не от него узнал о Чехове Суворин ⁴, который и пригласил его рабо­тать в «Новом времени». В первые же свидания мои с Чеховым Антон Павлович показывал мне письма Григо­ровича. Одно из них было написано из-за границы. Григо­рович писал о тоске, которую он испытывает в своем курорте, о болезни, о предчувствии близкой смерти ⁵. Че­хов, [показывая] мне и это письмо, прибавил:

— Да, вот вам и известность, и карьера, и большие гонорары...

Эта пессимистическая нотка показалась мне тогда случайной в устах веселого автора веселых рассказов, перед которым жизнь только еще открывала свои заманчи­вые дали... Но впоследствии я часто вспоминал эти слова, и они уже не казались мне случайными...

После выхода в свет «Пестрых рассказов» имя Антона Павловича Чехова сразу стало известным, хотя оценка нового дарования вызывала разноречие и споры. Вся книга, проникнутая еще какой-то юношеской беззаботностью и, пожалуй, несколько легким отношением к жизни и к лите­ратуре, сверкала юмором, весельем, часто неподдельным остроумием и необыкновенной сжатостью и силой изобра­жения. А нотки задумчивости, лиризма и особенной, только Чехову свойственной печали, уже прокрадывавшиеся кое- где сквозь яркую смешливость, — еще более оттеняли моло­дое веселье этих действительно «пестрых» рассказов.

II

35

В то время в Петербурге издавался журнал «Северный вестник». Издательницей его была А. М. Евреинова, ре­дакция (первоначальная) составилась из бывших сотруд­ников «Отечественных записок». Во главе ее стоял Ник. Конст. Михайловский, близкое участие принимал Глеб Ив. Успенский и С. Н. Южаков, а в редактировании беллет­ристического и стихотворного отдела участвовал А. Н. Пле­щеев. Меня приглашали тоже ближе примкнуть к этому журналу, и я ехал в Петербург, между прочим, и по этому поводу. В то время я уже прочитал рассказы Чехова, и мне захотелось проездом через Москву познакомиться с их автором.

2*

В те годы семья Чеховых жила на Садовой, в Кудрине, в небольшом красном уютном домике, какие, кажется, можно встретить только еще в Москве. Это был каменный особнячок, примыкавший к большому дому, но сам со­ставлявший одну квартиру в два этажа. Внизу меня встретили сестра Чехова и младший брат, Михаил Павло­вич, тогда еще студент. А через несколько минут по лестни­це сверху спустился и Антон Павлович.