А. П. Чехов в воспоминаниях современников

В другом неопубликованном варианте воспоминаний M. М. Кова­левского, сохранившемся в машинописной копии (Архив Академии наук СССР), об этом сказано подробнее: «Во время известного дела Дрейфуса он (Чехов) с жаром читал газеты и, убедившись в невинности «оклеве­танного еврея», писал никому другому, как Суворину горячие письма о том, что нечестно травить ни в чем неповинного человека. Суворин, как рассказывал мне Чехов, в ответ на одно из таких писем (6 февраля 1898 г.) написал ему: «Вы меня убедили». Никогда, однако, — прибавил Чехов, — «Новое время» не обрушивалось с большей злобой на несчастного капита­на, как в недели и месяцы, следовавшие за этим письмом». Чехов хотел выступить в парижской газете с протестом против обвинения Дрейфуса

и уже дал интервью французскому публицисту Б. Лазару, но в печати оно не появилось, так как, ознакомившись с записью, сделанной по данным, которые Лазар передал другому лицу, Чехов нашел в ней много искаже­ний. По этому поводу он писал И. Я. Павловскому 28 апреля 1898 г.: «Вначале еще ничего, но середина и конец совсем не то. <...> и план и цели нашей беседы были совсем иные».

Одна из этих книг (Чехов Антон. Рассказы: 1. Мужики. 2. Моя жизнь. СПб., 1897) была подарена Ковалевскому 27 октября 1897 г., с над­писью: «Максиму Максимовичу в память об его гостеприимстве, о пикете, о наших обедах в «Pension Busse» и о телеграмме, которую мы вместе и так долго сочиняли. 27 окт./8 ноября 97 г. Ницца. Антон Чехов». Те­леграмму Чехов и Ковалевский отправляли M. М. Стасюлевичу по случаю 50-летия его литературной деятельности.

Ночь с 30 на 31 января 1901 г.

Ошибка. В газете «Русский курьер» Чехов не печатался.

Спутники Чехова в поездках, очевидно, не улавливали его внутрен­него состояния при виде шедевров искусства. А. С. Суворин после одного из их совместных заграничных путешествий рассказывал (и повто­рил это потом в своих воспоминаниях о Чехове сразу после его смерти — Новое время, 1904, № 10179, 4 июля), будто по приезде в Рим Чехову «захотелось за город, полежать на зеленой траве», а «искусство, статуи, картины, храмы» его «мало интересовали». Чехова, видимо, задели эти разговоры. 23 марта 1895 г. он написал Суворину: «Поклонитесь Италии. Я ее горячо люблю, хотя Вы и говорили Григоровичу, будто я лег на пло­щади св. Марка и сказал: «Хорошо бы теперь у нас в Московской губернии на травке полежать!» А раньше, по возвращении из-за границы Чехов писал Суворину из Богимова, 27 мая 1891 г.: «...желательно было бы знать, кто это старается, кто оповестил всю вселенную о том, что будто заграница мне не понравилась? <...> Что же я должен был делать? Реветь от восторга? Бить стекла? Обниматься с французами? Идей я не вывез, что ли? Но и идеи, кажется, вывез. Ваша статья об ипподроме больше моя, чем Ваша, ибо я Вам уши прожужжал про эту новую форму театра».

Постановка пьесы «Три сестры».

В Мелихове, кроме Чехова, не было врача.

Корректуру пьесы «Три сестры» Чехов читал в Риме 7 февраля 1901 г. и в этот же день уехал в Россию. Напечатана пьеса в «Русской мысли», 1901, № 2, без учета авторской правки.

А. А. ХОТЯИНЦЕВА ВСТРЕЧИ С ЧЕХОВЫМ

(Стр. 367)

Печатается по тексту: ЛН, т. 68, с. 605, где опубликовано впервые.

Хотяинцева Александра Александровна (1865—1942) — художница, талантливая карикатуристка. С Чеховым познакомилась в 1897 году, через сестру Марию Павловну, которая занималась в вечерних классах Строгановского училища, там встретилась с Хотяинцевой и вскоре с ней подружилась. Хотяинцева неоднократно гостила у Чеховых в Мелихове. В конце октября она уехала в Париж, откуда на короткое время приезжала в Ниццу, где в то время жил Чехов. Сохранилось много рисунков, главным образом, карикатур, нарисованных Хотяинцевой в Мелихове и в Ницце, на Чехова и обитателей Русского пансиона в Ницце. Чехов писал Суворину 4 (16) января 1898 г.: «Здесь одна русская художница, рисующая меня в карикатуре раз 10—15 в день». Сохранившиеся рисунки Хотяинцевой находятся, главным образом, в Доме-музее А. П. Чехова в Москве и два рисунка в Ялтинском Доме-музее А. П. Чехова.

В письме от 11 (23) декабря 1897 г. Чехов приглашал Хотяинцеву в Ниццу: «Приезжайте, побродим вместе, поездим, а главное потолкуем о том о сем, вспомним старину глубокую». Хотяинцева приехала 26 де­кабря и в тот же день написала М. П. Чеховой: «...сегодня утром приехала в Ниццу и застала Антона Павловича в хорошем виде и настроении. Мне пришла в голову бриллиантовая идея вместе встретить Новый год, вот я и прикатила. Ницца встретила меня дождем и сыростью, но все-таки пальмы и апельсины взаправду растут на воздухе, а море хорошо даже и при таком сыром небе, как сегодня. Мы уже два раза гуляли по набе­режной. <...> В промежутке прогулок завтракали, за табльдотом. Дамы все идолицы, в особенности одна баронесса похожа на рыбу. Я, по-видимому, буду их шокировать моим поведением и отсутствием туалетов. Здесь ведь считается неприличным пойти в комнату к мужчине, а я все время сидела у Антона Павловича» (ЛН, т. 68, с. 611—612).