А. П. Чехов в воспоминаниях современников

5 Заказ № 90му началу молебна. Все столпились в столовой, послыша­лось пение, тогда я тоже вмешалась в толпу. И, пока служили и пели, я вспоминала мою первую встречу с Анто­ном Павловичем, то необъяснимое и нереальное, что вдруг сблизило нас, и старалась угадать, узнает ли он меня? Вспомнит ли? Возникнет ли опять между нами та близость, которая три года назад вдруг так ярко осветила мою душу?

Мы столкнулись в толпе случайно и сейчас же радостно протянули друг другу руки.

Я не ожидала вас видеть, — сказала я.

А я ожидал, — ответил о н . — И знаете что? Мы опять сядем рядом, как тогда. Согласны?

Мы вместе прошли в гостиную.

Давайте выберем место?

Бесполезно, — ответила я. — Вас посадят по чину, к сонму светил; одним словом, поближе к юбиляру.

А как было бы хорошо здесь — в уголке, у окна. Вы не находите?

Хорошо, но не позволят. Привлекут.

А я упрусь! — смеясь сказал Чехов. — Не поддамся.

Мы сели, смеясь и подбадривая друг друга к борьбе.

А где же Антон Павлович? — раздался громкий вопрос Сергея Николаевича. — Антон Павлович! Позвольте вас просить...

Надя тоже искала глазами и звала.

Чехов приподнялся и молча провел рукой по волосам.

Ах, вот они где. Но и вашей даме здесь место рядом с вами. Прошу!

Да пусть, как хотят, — неожиданно сказала Н а д я , — Если им там больше нравится...

Сергей Николаевич засмеялся, и нас оставили в покое.

Видите, как хорошо, — сказал Антон Павлович. — Победили.

Вы многих тут знаете? — спросила я.

А не кажется вам, — не отвечая, заговорил Антон Павлович, — не кажется вам, что когда мы встретились с вами три года назад, мы не познакомились, а нашли друг друга после долгой разлуки?

Да... — нерешительно ответила я.

Конечно, да. Я знаю. Такое чувство может быть только взаимное. Но я испытал его в первый раз и не мог забыть. Чувство давней близости. И мне странно, что я все- таки мало знаю о вас, а вы — обо мне.

Почему странно? Разлука была долгая. Ведь это было не в настоящей, а в какой-то давно забытой жизни?

А что мы были тогда друг другу? — спросил Чехов.

Только не муж и жена, — быстро ответила я.

Мы оба рассмеялись.

Но мы любили друг друга. Как вы думаете? Мы были молоды... И мы погибли... при кораблекрушении? — фанта­зировал Чехов.

Ах, мне даже что-то вспоминается, — смеясь ска­зала я.

Вот видите. Мы долго боролись с волнами. Вы держались рукой за мою шею.

Это я от растерянности. Я плавать не умела. Значит, я вас и потопила.

Я тоже плавать не мастер. По всей вероятности, я пошел ко дну и увлек вас с собой.

Я не в претензии. Встретились же мы теперь как друзья.

И вы продолжаете вполне мне доверять?

Как доверять? — удивилась я. — Но ведь вы меня потопили, а не спасли.

А зачем вы тянули меня за шею?

Антона Павловича не забывали присутствующие. Его часто окликали и обращались к нему с вопросами, с при­ветствиями, с комплиментами.

Я сейчас говорю соседу: «Какая конфетка ваш рассказ...»

Эта «конфетка» нас ужасно рассмешила, и мы долго не могли смотреть друг на друга без смеха.

А как я вас ждала, — вдруг вспомнила я. — Как я вас ждала! Еще когда жила в Москве, на Плющихе. Когда еще не была замужем.

Почему ждали? — удивился Антон Павлович.

А потому, что мне ужасно хотелось познакомиться с вами, а товарищ моего брата, Попов, сказал мне, что часто видит вас, что вы славный малый и не откажетесь по его просьбе прийти к нам. Но вы не пришли.

Скажите этому вашему Попову, которого я совер­шенно не знаю, что он мой злейший враг, — серьезно сказал Чехов.

И мы стали говорить о Москве, о Гольцеве, о «Русской мысли».

Не люблю Петербурга, — повторил Че хо в . — Холод­ный, промозглый весь насквозь. И вы недобрая: отчего вы не прислали мне ничего? А я вас просил. Помните? Просил прислать ваши рассказы.

5*

Стали подходить чокаться шампанским. Чокались, кла-

131

нялись, улыбались. Антон Павлович вставал, откидывал волосы, слушал, опустив глаза, похвалы и пожелания. И потом садился со вздохом облегчения.

Вот она — слава, — заметила я.

Да, черт бы ее побрал. А ведь большинство ни одной строчки не прочли из того, что я написал. А если и читали, то ругали меня. А мне сейчас не слов хочется, а музыки. Почему нет музыки? Румын бы сюда. Необходима музыка. Вам сколько лет? — спросил он неожиданно.

Двадцать восемь.

А мне тридцать два. Когда мы познакомились, нам было на три года меньше: двадцать пять и двадцать девять. Как мы были молоды.

Мне тогда еще не было двадцати пяти, да и теперь нет двадцати восьми. В мае будет.

А мне было тридцать два. Жалко.

Мне муж часто напоминает, что я уже не молода, и всегда набавляет мне года. Вот и я немного набавляю.

Не молоды? В двадцать семь лет?

Стали вставать из-за стола. Обед тянулся часа три, а для меня прошел быстро. Я увидела Мишу, который проби­рался ко мне, и сразу заметила, что он очень не в духе.

Я еду домой. А ты?

Я сказала, что еще останусь.

Понятно, — сказал он, но мне показалось нужным познакомить его с Чеховым.

Это мой муж, Михаил Федорович, — начала я.

Оба протянули друг другу руки. Я не удивилась сухому,