Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Во время поражения на Мидуэе офицеры штаба не разрешали размещать раненых на линкоре «Ямато» под предлогом, что вид крови помешает объективному суждению главнокомандующего. Поэтому Нагумо, Кусаку и других моряков, поступивших с «Нагары», быстро перевели в другие места. Все же, видимо, было достаточно, чтобы главнокомандующий просто воздержался от появления в тех местах, где можно видеть какое-либо кровопролитие; похоже, старое представление, что линкор – это святая святых, главная сила и фокальная точка флота, оставалось сдерживающим началом в действиях Ямамото. Даже флот США вряд ли здорово отличался в этом отношении; правда, разница в том, что в Пёрл-Харборе он одним махом потерял много линкоров, но в результате американцы очень быстро переключили свое внимание на ударные группы.

Несмотря на перебои с горючим, в продуктах питания на «Ямато» нехватки не ощущалось. Цудзи Масанобу, ужиная на борту после встречи с Ямамото, немало удивился, когда ему предложили сырого морского карпа, жареного морского карпа и холодное пиво, и все это подавалось на черных лакированных индивидуальных столиках. В разговоре с адъютантом Фукузаки он с некоторым сарказмом заметил, что на флоте, кажется, «любят высокие жизненные стандарты». Фукузаки, вероятно, улыбнулся и негромко ответил:

– Главнокомандующий сказал, чтобы мы вам предложили нечто достойное.

Возможно, это просто ложь, чтобы скрыть неловкость; скорее всего, то, чем кормили Цудзи, для команды «Ямато» стандартное питание. Как только в Трук приходили с продовольствием суда «Мамииа» и «Ирако», вестовым командования позволялось выбирать первыми, и, пока Оми Хийодзиро служил старшим вестовым, меню командования Объединенного флота не претерпевало изменений. Хорошая пища в кают-компаниях считалась традицией на флоте, – она также часть странно аристократической, снобистской тенденции. Однажды, когда «Ямато» все еще стоял в Хасирадзиме, с Сайпана пришел «Ирако» с 80 тоннами сахара. Офицеру снабжения флота долженствовало распределить весь груз между кораблями и морскими установками, но начальник штаба Угаки, говорят, приказал вместо этого отправить сахар детям в городе. Эта история, несомненно разошедшаяся повсюду из-за возвышенных мотивов, свидетельствует тем не менее о пристрастии на флоте к красивой жизни, к своеобразному закрытому обществу, где офицеры накрепко привязаны к скотчу, английским сигаретам и белоснежным воротничкам. Позднее, когда флагман отправлялся в Рабаул, командованию Объединенного флота пришлось взять все это с собой на фронт на какие-то две недели, включая западного производства тарелки, блюда, ножи и вилки.

3

Ямамото, хотя и вырос в семье обнищавшего бывшего самурая, испытывал антипатию ко всем проявлениям чмокающей посредственности или крестьянской «аккуратности» по отношению к собственности. Он не одобрял даже, когда человек, с которым он шел вместе, вдруг начинал мчаться, чтобы избежать неожиданного ливня. Похожая история произошла в конце 20-х годов: дыни в Японии ценились на вес золота, а он бесконечно потчевал какого-то гостя дынными дольками. Бедняга потом жаловался, что ему впоследствии становилось плохо от одного запаха дынь.

Оба вестовых, Кобори и Фудзии, обслуживавшие Ямамото на «Ямато» в Труке, уже ушли в мир иной, а кроме Оми, единственный оставшийся в живых вестовой, которого удалось найти, – Мацуяма Сигео, тогда он служил матросом. Мацуяму призвали на флот в Куре в 1942 году и немедленно послали служить на «Ямато». Тут он скоро узнал личные особенности своих хозяев. Среди офицеров штаба были такие, что застирывали свои трусы до желтизны, но Ямамото никогда не стирал свое нижнее белье и не позволял ординарцам заниматься этим, а просто каждый день выбрасывал их через иллюминатор.

В то время Мацуяма был привлекательным юношей, с приятным цветом кожи. Однажды, вспоминает он, когда он чистил ботинки в каюте одного офицера из командного состава, его кто-то неожиданно обнял сзади и поцеловал. Он сбросил чьи-то руки, и на этом инцидент завершился, но его настрого предупредили никому ничего не рассказывать. Естественно, такие ненормальности случаются, когда так много мужчин живут так близко, вместе в тесных, жарких помещениях. В отношении того, что сам Ямамото имел такие наклонности, данных нет, – говорят, «он примечателен в другом роде». В Труке помещался филиал одного японского заведения из Йокосуки; именовался он «морским рестораном», а на самом деле это не что иное, как бордель. Если верить тому, что рассказывают его ординарцы, Ямамото иногда отправлялся на берег для посещения этого заведения, хотя в ту пору ему уже около шестидесяти.