Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

«Дорогая Чийоко!

Твои письма от 27-го и 28 марта наконец-то дошли до меня вчера вечером 1 апреля: самолет задержался из-за плохой погоды. Спасибо и за остальное, что пришло с письмом, – хлопковое кимоно, мыло и т. д. Больше всего я рад слышать, что ты принимала у себя начальника штаба, Фудзии, Ватанабе, Канооку и снова Санаги; думаю, им следовало ограничиться одним разом. Кажется, они повеселились основательно, а потом приходили ко мне по очереди поведать о Камийячо и о том, что случилось с Ямагучи. Я почти начал ощущать себя дома и сам увидел тебя.

С Ватанабе разговор затянулся за полночь, в общей сложности около трех часов: он мне рассказывал в деталях о доме в Камийячо, о твоем здоровье и обо всем, что ты для них сделала. Как ты очень хотела дать ему новое хлопковое кимоно, хотя то, что предназначалось для меня, уже старое, и как ты постирала ему носки, когда они промокли под дождем, и дала ему еще новую пару, как много раз кормила его. Он, как утверждает, чувствовал себя неудобно, но я его успокоил: это потому, что ты знала о нем и была ему благодарна, – ведь я много раз напоминал, как усердно он работал со мной три с половиной года. „Не много найдешь таких добрых и заботливых людей“, – произнес он, – кажется, был тронут до глубины души.

Фудзии тоже хвалил тебя и говорил, какая ты заботливая; признался, как однажды ввалился к тебе поздно ночью и не только держал тебя на ногах допоздна, но еще и затеял деловой разговор с Каноокой и как они заметили, что ты тактично ушла вниз, на первый этаж. „Воистину, – откликаюсь я, – она – единственная личность, перед которой я искренне преклоняю голову, кроме его величества. Уверен, вы видите почему“. „Боимся, что видим!“ – отвечали они, и все радостно рассмеялись. Я был на самом деле счастлив… Рад слышать, что Умекома получила разрешение, приятно узнать, что это место может оставаться таким, как есть. Что касается моего здоровья, как я тебе когда-то говорил, у меня давление крови как у тридцатилетнего. Онемение рук… единственная проблема сейчас, что чуть-чуть немеют третий и маленький пальцы правой руки. Но я сознательно преувеличиваю это в переговорах с Токио, и кажется, это пробудило там какое-то движение (хотел бы этого). Тем не менее флотский врач уже сделал мне сорок инъекций витаминов В и С и боль на сегодня практически исчезла (но другим я говорю, что все еще болею). И тебе абсолютно незачем волноваться, но прошу, никому не говори правду, – говори, меня несколько подкосила эта жара и то, что почти не схожу на берег. Завтра на короткое время отправляюсь на фронт. Со мной летят старший офицер штаба Куросима и штабной офицер Ватанабе. Не смогу писать примерно недели две. 4 апреля мой день рождения. После всего, что я услышал о тебе, могу отправляться в поездку с легкой душой. Ладно, береги себя, и пока все.

Исороку».