Читаем Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг. полностью

До сравнительно недавнего времени единственная версия того, что случилось на самом деле, казавшаяся возможной в Японии, – гибель Ямамото произошла в результате шпионской деятельности «береговых наблюдателей», с использованием местных жителей, приезжих китайцев и миссионеров, и из-за шестой японской радиограммы, посланной с Шортленда на Рекату. В позапрошлом году, однако, публикация книги Дэвида Кана «Взломщики кодов» нанесла серьезный ущерб этой версии. Как говорится в книге, подразделение радиоразведки командования Тихоокеанского флота США не полагалось на береговых наблюдателей и не обращало никакого внимания на радиограммы, посылаемые местными частями, а шло напролом и сумело расшифровать сверхсекретное послание флота Юго-Восточного района за номером 131 755 (отправленное в 17.55 тринадцатого числа). Это длинная радиограмма, начинавшаяся так: «Главнокомандующий Объединенного флота лично посетит Баллале, Шортленд и Буин 18 апреля. График следующий…»

Кан просто сообщает, что радиослужба флота сумела расшифровать большую часть кода случайных чисел, измененного лишь недавно, 1 апреля, пользуясь таблицами случайных чисел, пробитыми на перфокартах IBM, и детали процесса не раскрывает. Тем не менее в его книге есть четкая, на всю страницу фотография японской книги морских пятизначных кодов (возможно, скопированная с основной кодовой книги, применявшейся для посылок в коде «ха»), так что не остается почти никаких сомнений – американцы на самом деле прочли эту радиограмму.

В таком случае не исключено, что Дзосима Такадзи, который так возмущен «сверхсекретным посланием номер 131 755», когда увидел его на Шортленде, единственный, кто правильно оценил связанные с этим опасности.

Эта книга проясняет еще один момент – в отношении «подходящего средства, чтобы усыпить подозрения японцев», которое, как говорилось выше, изобретено Нимицем. Практически оно состояло в намеренном распространении слухов о предстоящем визите Ямамото в районы, оккупированные японскими войсками, чтобы у японцев возникло впечатление, что первыми об этом прознали береговые наблюдатели. Местный вождь, который сообщил командиру подразделения в Киете, что приезжает «номер один» японского флота, возможно, марионетка, подставленная закулисными деятелями.

2

Тем не менее в истории вооруженного противоборства Японии и Америки остается еще много неясностей. Хотя прошло всего тридцать лет – или в зависимости от того, как посмотреть, именно потому, что прошли эти годы, – есть ряд загадок, которые, похоже, так никогда и не будут решены. Оставшиеся в живых участники событий уходят из жизни так быстро, а безотчетно доверять имеющимся документам, как мы уже видели, нельзя, потому что они имеют счастье быть «официальными».

Одной из наиболее интригующих загадок остается вопрос, кто же действительно сбил наземный бомбардировщик 323 с Ямамото на борту. Многие годы считалось, что это сделал капитан 1-го ранга Томас Ланфьер-младший армейского авиакорпуса США, и никто как в Японии, так и в Америке не подвергал сомнению этот факт. Более того, Ланфьер принял участие и победил в устроенном журналом «Ридерз дайджест» состязании на лучший очерк, содержащий личные воспоминания о войне. Этот очерк, дающий более или менее полный рассказ о бое в тот день, как он виделся с американской стороны, опубликован в январском (1967) выпуске японского издания журнала под названием «Я сбил Ямамото Исороку».

Как в нем сообщается, в действительности самолет Ямамото атаковали шестнадцать самолетов – не двадцать четыре или восемнадцать, как утверждалось ранее. На задание вылетели восемнадцать самолетов, но вскоре два вернулись назад из-за неисправностей в двигателях.

Однако, как говорит Ланфьер, сразу, в начале атаки, американские самолеты сбили один истребитель «зеро», а потом в течение воздушного боя – еще несколько. Это неверно. Из шести истребителей эскорта 204-й эскадрильи в действительности не сбит ни один. История окажется другой, если включить в нее бой с истребителями «зеро», которые вылетели, но уже слишком поздно, с базы в Буине с целью спасения, но в рассказе Ланфьера нет ни слова о том, другом сражении. Хорошо известны имена и звания летчиков-истребителей. Пять из шести погибли до конца войны, но один – Янагийя Кендзи, который пилотировал самолет номер 3, – остался в живых благодаря тому, что в последующих боях потерял руку, а потому был отправлен на госпитальное судно в Куре. Спонсор журнала «Магу» Такаги Хадзиме отыскал Янагийю, который жил в Токио, и в 1968 году издал книгу под названием «Шесть истребителей сопровождения», в которой подтверждается факт, что японская эскадрилья прикрытия не понесла никаких потерь.

Сохранился и боевой журнал эскортных «зеро». В нем читаем:

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное