Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Ланфьер стал бизнесменом, жил в городе Ла-Джолла, возле Сан-Диего, Калифорния, но по долгу службы часто уезжал на Восточное побережье. Приехав в Лос-Анджелес, я нашел ответ от него с приглашением встретиться у стойки «Японских воздушных линий» в аэропорту. В письме, очень дружеском по содержанию, говорилось: он рад встретиться со мной и, поскольку во вторник снова улетает в Нью-Йорк через Лос-Анджелес, удобно, чтобы я позвонил ему домой в понедельник вечером и мы назначим встречу. В тот день (как раз нужный понедельник) я позвонил в Ла-Джоллу из своего отеля и мы договорились, что он позвонит мне сюда завтра, в 18.00. Он собирался лететь из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк ночным рейсом, и вечером у него выдавалось свободное для встречи время.

На следующий день, в шесть вечера, он мне позвонил, но из своего дома в Ла-Джолла – просил извинить, что срочные дела не позволяют ему уехать и он не сможет со мной встретиться. Я вернулся в Японию расстроенный – услышал его голос, и ничего больше. Вскоре после этого я увидел статью Бесби Холмса в «Попьюла эйвиэйшн» и задался вопросом: может, быть, Ланфьер по какой-то причине просто не хотел встречаться со мной? Некоторое время спустя я рассказал об этом случае Мизоте Суичи, другу и переводчику Ямамото, и тот сообщил, что у него случилось нечто подобное.

Во время поездки в Америку за четыре-пять лет до этого у него зародилось желание встретиться с человеком, убившим Ямамото. Запланировали, что он и один его американский друг, бывший однокашник по Стэнфорду, отправятся в Ла-Джоллу для игры в гольф с Томасом Ланфьером-младшим; Ланфьер, член клуба гольфа Ла-Джоллы, искренне пообещал быть на месте, но они прождали его без пользы.

Короче говоря, возникает впечатление, что Ланфьер избегал встречи как с Мизотой, так и со мной; тем не менее, даже если так, это не говорит о том, что его рассказ о сбитом самолете Ямамото – выдумка. Потом Мизота получил письмо, в котором Ланфьер приносил глубокие извинения, объясняя, что поехал не по той трассе гольфа. Упоминал и мое имя и писал, что надеется вскоре встретить нас обоих в Японии.

Если бы нам удалось встретиться с ним и поговорить, появились бы догадки, действительно ли он избегал нас (и если да, почему), а также об истине про сбитый самолет Ямамото. Однако при нынешнем состоянии вещей я могу зафиксировать лишь совпадение – если это совпадение – этих двух эпизодов.

3

После полудня 25 апреля 1943 года адмирал Кога Минеичи поднялся на борт «Мусаси» в Труке, чтобы заменить Ямамото на посту главнокомандующего. Строгая секретность вокруг смерти Ямамото соблюдалась даже на флоте. Отъезд Коги был обставлен так, как будто он отправляется в инспекционную поездку по южным морям в качестве командующего базой в Йокосуке; даже на прощальной церемонии на карточке, обозначающей его место, написано: «Командир базы в Йокосуке».

Когда Кога перед отбытием на Объединенный флот нанес Судзуки Кантаро визит вежливости, он увидел йосегаки, написанный в Рабауле, помещенным на семейном синтоистском алтаре. Подобный йосегаки недавно прибыл и в дом самого Коги. В «Гохороку» есть и этот текст:

«Мы собрались классом на Юго-Восточном фронте и обмениваемся друг с другом воспоминаниями о нашей кадетской юности.

Как бы ни были мы далеки, мы молимся за ваше здоровье и счастье.

Выпускники тридцать седьмого года: (Почетный член) Ямамото Исороку

Кусака Дзинъичи

Одзава Дзисабуро

Самедзима Томошиге

Такеда Тецуро

Янагава Норишиге».

Все шестеро расписались, стояла дата – 13 апреля, вечер того дня, когда подробности запланированной поездки Ямамото переданы по радио из Рабаула. Несколько ранее, 4 апреля, в день рождения Ямамото, Фурукава Тосико уехала в Йокосуку по приглашению Коги. В саду на морской базе были в полном цвету камелии и вишня, и у Тосико возникла мысль засушить несколько вишневых цветков и переслать их Ямамото.

– Ты бы лучше замариновала их, а потом отправила, – заметил Кога, – тогда Ямамото их съел бы.

Тосико вспомнила о письмах от Ямамото, где тот жаловался – дрожат руки, пухнут ноги, и сказала ему. Кога уже слышал об этом и ответил:

– Я говорил министру, что это можно использовать как предлог вернуть Ямамото в Японию. Но министр такой медлительный – пока ничего не сделано.

Спустя неделю пришел йосегаки с Ямамото и бывшими кадетами; Кога и представить себе не мог, что смерть так близка.

Сообщение, подтверждающее факт гибели Ямамото в бою, достигло морского министерства 20 апреля, но эта новость хранилась в очень узком кругу лиц, включая Когу и Хори. Даже члены его семьи еще какое-то время оставались в неведении.

В тот день Эномото Сигехару работал у себя в офисе в министерстве; вошел Хори и, вцепившись двумя пальцами левой руки в правую, негромко произнес: