Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

В декабре 1925 года, через год и три месяца после службы на Касумигауре, Ямамото предстояло еще раз отправиться в Америку, на этот раз в качестве военно-морского атташе при японском посольстве. Назначение объявлено 1 декабря, но он отбыл к месту новой работы лишь 21 января следующего года. При прощании с ним в авиакорпусе Касумигаура так сожалели, что, когда «Тенио-мару» с Ямамото на борту отплыл из Йокогамы, в небе появилась эскадрилья самолетов авиакорпуса, облетевших корабль на небольшой высоте – прощальный жест бывшему заместителю командира.

Такого рода действия совершенно исключительны. Такаги Сокичи, в то время лейтенант и штурман на топографическом судне, говорит: до него доходили слухи, что капитан Ямамото, новый военно-морской атташе в Америке, – человек, на которого надо обратить внимание. «Возможно, – пишет он, – его репутация заместителя командира авиакорпуса Касумигаура начала постепенно распространяться через офицеров в корпусе». Как видно, Ямамото уже по меньшей мере завоевал в кругах морской авиации твердую позицию.

Еще один человек направлен в Америку в тот же период, когда Ямамото был морским атташе, – Ито Сейичи, лейтенант, в то время капитан 3-го ранга. Поскольку у Ито тот же ранг, что у Ямамото во время его прежнего пребывания в США, он попросил у него совета, где остановиться. Ямамото посоветовал выбрать такое место, где пришлось бы как можно меньше пользоваться японским языком: идеальное место – гостиница при университете, чтобы жить среди американских студентов. В результате Ито переехал в Йельский университет в Нью-Хейвен, и, даже когда учебная эскадрилья прилетела с визитом в Нью-Йорк, ему запретили выходить в город, в двух шагах от дома, если он заговорит по-японски.

Ямамото объяснил ему и то, что офицеры, живущие в Америке, не должны рассчитывать на трехразовое питание. Следует, насколько возможно, избегать подобной расточительности и беречь деньги для поездок в различные места Соединенных Штатов.

Ито приехал в Америку в июле 1927 года и в бытность там Ямамото познакомился с Мацудайрой Цунео, послом Японии в Соединенных Штатах. Того Сигенори, в момент начала войны на Тихом океане японский посол в США, в то время работал секретарем в Вашингтоне. Младшего помощника морского атташе, Ямамото Чикао, изумляла настойчивость атташе в игре в самых разных случаях. Ямамото неплохо играл в боулинг и как-то повез с собой в аллею для этой игры Ямамото Чикао и двух других коллег из офиса атташе. Когда добрались туда, он хотел делать ставки как обычно и предложил условия: выигрывает он – покупает каждому из них золотые часы; выигрывают они – вместе покупают такие же часы ему. Трое компаньонов проиграли, и пришлось им раскошелиться на золотые часы для Ямамото.

Согласно теории Ямамото, в заключение важно положить на кон, скажем, купюру в десять долларов или десять иен как символ ответственности за какое-то заявление. Он часто говорил, что до сих пор не рассчитался с Хори – еще с той поры, когда был юным лейтенантом. Это пари еще с середины 1910-х годов заключено на предмет, сможет ли артиллерия кораблей «Конго» и «Хиеи» потопить корабль-мишень «Ики» во время учений в заливе Исе. Хори утверждал, что сможет, а Ямамото – что нет, и на кон поставили абсурдную сумму, три тысячи иен, – достаточную в те времена, чтобы купить приличный дом. Когда «Ики» в самом деле затонул, Хори пытался отшутиться от долга, но Ямамото настаивал, что обязан заплатить; наконец решили, что деньги будут внесены на счет ассоциации выпускников Морской академии 1932 года. По-видимому, он продолжал выплачивать эти деньги по частям каждый месяц даже после того, как стал капитаном 1-го ранга.

Предшественник Ямамото на посту морского атташе Хасегава Кийоси вскоре после передачи дел организовал экскурсию в Гавану. Помощника Ямамото, Чикао, озадачило, когда как раз перед самым отъездом Хасегавы Ямамото объявил, что едет вместе с ним.

– Вы имеете в виду, сэр, что отправляетесь в путешествие, только-только приняв дела? – спросил он.

– Да, – ответил Ямамото, – хочется немного подзаработать на рулетке. Не волнуйся, – добавил он, – чувствую, что выиграю достаточно, чтобы оплатить наш счет за гостиницу.

И Ямамото с Хасегавой отплыли пароходом из Нью-Йорка на Кубу. Спустя несколько дней Ямамото вернулся в Вашингтон с миниатюрным колесом рулетки и огромной коллекцией гаванских сигар. Ее он вручил Ямамото Чикао:

– Вот, выиграл все это в одну ночь в гаванском казино. Хватит для посетителей, пока я здесь.

Несмотря на страсть к азартным играм, он чувствовал себя дискомфортно, когда случалось слишком много выигрывать у молодых офицеров, служивших в его офисе атташе. Иногда вытаскивал чеки, которые ему выписали шесть или более месяцев назад, и говорил:

– Смотрите – вот все, что накопил. Не годится, правда? – и рвал чеки у них на глазах.