Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Кувабара, готовый ухватиться за любую соломинку, согласился встретиться с молодым человеком, и в назначенный день Мизуно Йосито представился в корпусе, имея при себе рекомендательное письмо Ониси. Время обеденное, со стороны аэродрома не иссякал поток людей в летных комбинезонах. Кавабара предложил пригласить инструкторов после обеда – порядка ста двадцати человек: пусть Мизуно испробует на них свои методы, разделив их на три разряда – их пригодности для какой-либо работы или для полетов. Пообещал иметь под рукой список всех инструкторов с отметками об их квалификации, приобретенной за долгий период времени.

Все собрались; Мизуно пристально рассматривал каждого по очереди пять-шесть секунд, а затем присваивал категорию – А, В или С. Когда Кувабара с помощником сравнили эти ранги с отметками, поставленными в списке, то, к своему изумлению, обнаружили, что ранги и отметки совпадают в 86 процентах случаев. В тот день собрали всех курсантов и подвергли той же процедуре; на этот раз соответствие составило 87 процентов. Кувабара и другие были ошеломлены: этот молодой человек, явно не связанный с миром авиации, за пять-шесть секунд сделал выводы, соответствующие более чем в 80 процентах случаев заключениям, сделанным ими самими через месяцы, а то и годы после прибытия курсанта в часть. Намеревались позабавиться, но вышло так, что надо все принимать всерьез.

Узнав, что Мизумо до сих пор не нашел работы и волен приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, руководители базы оставили его в Касумигаура на ночь, чтобы побеседовать с офицерами. Один офицер, по имени Нанамото, волновался, как ему быть с предстоящей женитьбой; попросили Мизуно посмотреть на ладони этого офицера.

– У вас, видимо, нет четкого решения по поводу женитьбы, так? – обратился к нему Мизуно. – Вам нужно в конце концов остановиться на первом варианте.

«Первый вариант» – девушка, с которой Нанамото помолвлен, – противоречил другому: семья навязывала ему невесту ради материальной выгоды.

Еще Мизуно объявил, что, по его мнению, война разразится в течение года или около этого. Кувабара возразил: даже если война и начнется, то не так скоро; все происходило летом 1936 года, то есть за год до того, как вспыхнул «китайский инцидент». Потом, когда предсказание Мизуно осуществилось, Кувабара спросил, что привело его к такой мысли.

– В детстве, когда впервые заинтересовался хиромантией и физиогномкой, – ответил Мизуно, – я заметил, что многие шагают по улицам Токио с печатью смерти на лицах. Это ненормально, подумалось мне, – не заметил такого в Осаке. А потом произошло великое землетрясение в Канто, и я все понял. Точно так же сейчас: не могу отвести взгляда от многих женщин на улицах Токио – по их лицам видно, что через год-два они станут вдовами. Так я пришел к выводу, что на этот раз не из-за природного катаклизма потеряют они мужей.

Известный факт: в начале «китайского инцидента» 101-й дивизион – большинство в нем составляли уроженцы Токио – понес тяжелые потери в боях под Шанхаем.

7

Как только Мизуно уехал, Кувабара позвонил Ониси.

– Знаете, – начал он, – в нем есть что-то скрытое от глаз. Подумать бы, нельзя ли как-то использовать его методы при формировании экипажей; хотелось бы, чтобы он сам поглубже этим занялся. Как бы принять его в штат, скажем на должность советника при департаменте аэронавтики, чтобы облегчить ему доступ к частям морской авиации?

Ониси, очевидно, возражений не имел, поскольку сам проявил инициативу; Кувабара направил рапорт на имя командования авиакорпуса Касумигаура: как доказали случаи проявления прирожденного здравого смысла и иглоукалывание, древние и явно ненаучные методы вовсе не обязательно сбрасывать со счетов; тут же привел мнение специалистов по статистике – совпадение в 60 процентах случаев и более следует считать признаком достоверности.

Теперь Ониси предстояло познакомить с рапортом других и убедить их в разумности накопленных рекомендаций. Представил его в бюро по персоналу и бюро по морским делам и попробовал уговорить руководство принять Мизуно на работу в качестве советника, но везде встречал скептические усмешки.

– Слушай, не думаешь же ты в самом деле, что морской флот… – шептали вокруг, – я хочу сказать – физиогномика..

Кувабара приписывал свою неудачу узкому «рационализму» соответствующих лиц в двух морских бюро. Для бюро по морским делам все это выглядело как доказательство, что авиация окончательно потеряла рассудок. Когда стало очевидно, что ничего не получается, Кувабара спросил Ониси, а говорил ли он с Ямамото. Нет, не говорил: вместе отправились к Ямамото на прием. Вначале, попросив его не смеяться, стали в деталях рассказывать историю с Мизуно и обратились к Ямамото за помощью в устройстве этого человека советником. Ямамото улыбался, слушая их, а когда закончили, сказал:

– Понятно. Я сам с ним поговорю, но пусть он придет один.