Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Кажется, Мизуно отмечал имена всех, кто соответствует профессии авиатора, но подвержен несчастным случаям, и держал этот список в своем сейфе. Как он утверждал, две трети из них так и погибли. Невозможно сказать, до какой степени методы Мизуно отвечали чистой прикладной статистике, или включали элементы парапсихологии, или даже содержали элементы гипноза либо какой-то обман. Да это для нас и не столь важно. А что интересно, так это отношение к Мизуно Ямамото. С одной стороны, оно свидетельствовало, что он заботится о состоянии подчиненных; с другой – отражало его склонность почти интуитивно верить (или по крайней мере не игнорировать) в то, что выходит за принятые в науке и логике пределы.

Глава 6

1

В правительстве Хироты, созданном после «инцидента 26 февраля», на смену Осуми Минео на посту морского министра пришел Нагано Осами. Именно Нагано как делегат Японии на Лондонской конференции объявил о выходе Японии из договора; немедленно после инцидента он вернулся из Англии домой. Его заместитель Хасегава Хийоси, как только круги на воде после инцидента улеглись, в рутинной перестановке кадров в декабре того же года назначен командующим 3-м флотом. Своим преемником на посту заместителя министра Нагано видел главу департамента аэронавтики Ямамото Исороку.

Однако, когда он обратился с этим предложением к Ямамото, последовал категорический отказ. Нагано не на шутку расстроился:

– Точно так же вы отказались в прошлом году, когда меня назначили полномочным представителем на переговоры по разоружению и я хотел, чтобы вы поехали со мной. А сейчас вы отказываетесь стать моим заместителем. Чем я вам насолил?

Упомянутые переговоры по разоружению – это, конечно, основная Лондонская морская конференция (1935), она последовала за предварительными переговорами, в которых Ямамото участвовал сам. Если уж Нагано сделал такой шаг, морской этикет более или менее обязывал Ямамото принять предложение. В своей биографии Ямамото Соримачи Эйичи пишет: «Адмирал Нагано – его начальник, человек, которого он высоко уважал. Отказ в таком положении произвел бы очень плохое впечатление».

Это если не выдумка, то в лучшем случае политический эвфемизм. Мало признаков, что Ямамото «глубоко уважал» Нагано. Позднее, когда возникли дебаты, назначать ли Нагано начальником морского генерального штаба, произошел спор, популярен ли он на флоте. По этому случаю Ямамото ядовито заметил: «…представлял, что Нагано успешно пойдет ко дну, – ведь он из тех, кто верит в свою гениальность, даже если таковой и нет». Такадзи Сокичи опять же пишет в своей книге «Ямамото Исороку и Йонаи Мицумаса»: «Морской министр Нагано, несомненно, человек мужественный и талантливый, но и склонный к импульсивным действиям, и во многих отношениях по темпераменту он далек от заместителя министра Ямамото».

Более того, всего лишь за неделю-две до того, как просить Ямамото стать его заместителем, Нагано в качестве морского министра молчаливо принял (хотя и не согласившись с ним) Антикоминтерновский пакт с Германией – еще один продукт армейского своеволия. На флоте в политику могло вмешиваться только одно лицо – сам министр, а традиция безусловного повиновения политическим решениям министра соблюдалась с относительной честностью; в этом отношении флот серьезно отличался от армии. Сам Ямамото в этих делах очень корректен – как глава департамента аэронавтики не считал удобным возражать открыто, какую бы позицию министр ни принял. Тем не менее едва ли мог согласиться стать заместителем при министре – таком крайне неприятном человеке.

Силы, ответственные за «инцидент 26 февраля», подавили как мятежные, а лидеры заговора предстали перед трибуналом. Кризис локализован, проведена чистка в рядах армии, по крайней мере внешне. Реальная истина, однако, очень отличалась от того, чем казалась. Инцидент отмечен чисткой молодой, более радикальной «фракции имперского пути» и принятием руководства «контрольной фракцией» – армейский истеблишмент, воплощавший быстрый рост веса армии в политике. Вышло чуть ли не так, что семнадцать человек, которым вынесли смертный приговор, и других молодых офицеров из мятежных частей использовали как политических пешек. При «контрольной фракции», доминировавшей в армии, тенденция офицеров среднего ранга диктовать вышестоящим начальникам стала еще более заметной; дела обстояли невесело: раздраженная армия, пытаясь добиться своего, объявила, что «не может дать военного министра в этот кабинет». С тех пор армейская непреклонность становится основным фактором в политических перетрясках.