Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Договорились привезти сюда Мизуно; потом по телефону, пока Ямамото со своей стороны разговаривал с разными отделами бюро по персоналу и бюро по морским делам и с департаментом аэронавтики, собрали в офисе около двадцати различных лиц. Когда прибыл Мизуно, первое, о чем его спросил Ямамото, – что такое, в его глазах, хиромантия и физиогномика. Тот отвечал – как уже объяснял Кувабара в авиакорпусе Касумигаура, – что это отрасли прикладной статистики. Популярные народные верования – такие, например, как вера японцев, что люди с длинными, как у кролика, ушами внимательны и мягки по натуре или что квадратный подбородок означает то-то и то-то, основаны, по сути, на эмпирических статистических наблюдениях. Эти верования не обязательно верны для каждого случая, но тут и не пятьдесят на пятьдесят. Еще и интуиция придает индивидуальным наблюдениям точность.

– Ну что ж, хорошо, – кивнул Ямамото. – Здесь собрались двадцать человек. Можете сказать, кто из них – летчики?

Мизуно внимательно вгляделся по очереди в лицо каждого. Наконец указал на одного:

– Это вы, не так ли? – а потом другому: – И вы тоже.

Этих двоих звали Хоси Казуо и Мива Йоситаке, оба из числа лучших летчиков-истребителей, какими в то время могла похвастаться морская авиация. Хоси и Мива скромно улыбнулись под удивленными взглядами остальных.

– Все, больше нет? – поторопил Ямамото.

– Это все, – ответил Мизуно.

Тут еще один из присутствующих, капитан второго ранга Тагучи из морского генерального штаба, произнес:

– Я тоже пилот!

Мизуно взял его руку и внимательно изучил ее.

– Может быть, вы и пилот, но не очень хороший.

Все снова стали переглядываться, затем раздался смех. У Тагучи, выпускника колледжа морского генерального штаба, морского летчика, отличные мозги, но для летчика слишком замедленная реакция. Ему случалось повредить самолет при посадке; недавно его перевели в морской генеральный штаб с предупреждением: не соберет все внимание – в конце концов разобьется вдребезги.

Последовало еще несколько демонстраций таинственных способностей Мизуно. Подверглись исследованию ладони капитана 1-го ранга Киды Тацухико.

– Вы себе взяли чье-то имя? – спросил Мизуно.

Кида не хотел отвечать, но под давлением признался с печальным восторгом, что он и вправду приемный сын.

Наконец Ямамото счел, что настало время, и ассамблея постановила без дальнейшей шумихи принять Мизуно на работу. Вскоре после этого его официально назначили советником при департаменте аэронавтики. Его обязанность в этом качестве – присутствовать на всех проверках курсантов и кадет резерва в авиакорпусе Касумигаура и изучать их ладони и лица.

Флот стал применять методы Мизуно в сочетании с обычными письменными и физическими проверками; наиболее обещающим из всех кандидатов считался тот, кто получал хорошие оценки на этих двух экзаменах и «добро» от Мизуно. Поэтому не совсем правильно утверждать (как кое-где во время войны), что морским авиакорпусом управляли предрассудки.

В результате занятость Мизуно превысила всякие пределы. Во время войны он пользовался помощью двух ассистентов и ему столько приходилось ездить по авиачастям, что там стали заранее готовить отпечатки пальцев, изготовленные на мимеографе. Как утверждают, в общей сложности он провел анализ свыше 230 тысяч человек.

В 1941 году в присутствии Кувабары Торао, который полностью ему доверял, Мизуно предсказал, что война начнется в этом году.

– Ну и как она завершится? – спросил Кувабара.

– Поначалу все пойдет хорошо, – ответил Мизуно, – но потом – не могу сказать.

– Почему?

– Не нравится мне смотреть в лица людей из генерального штаба: вижу – они спешат по коридорам с документами. Меня беспокоит их будущее.

Спустя четыре года, в июле 1945 года, Кувабара – тогда вице-адмирал, закрепленный за министерством военных поставок, – спросил у Мизуно, как, по его мнению, война будет развиваться дальше.

– Все кончится до конца следующего месяца.

Озадаченный Кувабара спросил, почему он так думает.

– Недавно я посетил несколько баз летчиков-камикадзе и обратил внимание: у очень немногих молодых офицеров и вольнонаемных знаки смерти на лицах. Я принял это как сигнал, что война близится к концу.

Далее в ходе войны Мизуно работал советником министерства юстиции в каторжной тюрьме Чофу, занимаясь изучением физиогномки преступников; задолго до этого его выгнали по приказу начальства; ныне он работает консультантом «Комацу стор» в токийском квартале Гинза, давая советы по найму и размещению персонала.