Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Тяготение к белым с целью воссоединения с Россией проявлялось и среди русин (карпаторуссов), освобожденных после окончания Первой мировой войны из-под господства распавшейся Австро-Венгрии, но подпавших (по частям) под власть Польши и Румынии, – тем более, что сами белые, признавая независимость Польши, выступали за воссоединение Галиции (Западной Украины) и Закарпатья с Россией. 12 декабря 1918 года собрание карпаторуссов в Киеве вынесло резолюцию, в которой говорилось: «Прикарпатская (т. е. Галицкая, Буковинская и Угорская) Русь составляет в историческом и национально-этнографическом отношении искони русский край… огромное большинство карпаторусского населения всегда считало и ныне считает себя русским». Собрание высказалось «за присоединение всей этнографической территории Прикарпатской Руси к вновь объединяющейся единой и неделимой России»[540]. Национальную Россию карпаторуссы видели в лице белогвардейских правительств Колчака и Деникина, а не революционно-интернационального советского правительства, начертавшего на своих знаменах: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» «Галицко-русское общество» в Одессе приветствовало Колчака как Верховного правителя России. По словам уполномоченного Русского исполнительного комитета во Львове Э. Вальницкого, «громадное большинство русского населения Восточной Галичины, Лемковщины, Угорской Руси и Буковины… ждет только возможности свергнуть ненавистное иго румын (в Буковине), поляков (в Лемковщине) и украинских мазепинцев (в Восточной Галиции) и объединиться, как это было со времени Святого Владимира до 1340 года, со всем русским народом»[541]. В Омске был сформирован Центральный карпаторусский совет, который в начале работы Версальской мирной конференции обратился к президенту Франции Р. Пуанкаре со словами: «Мирное культурно-национальное развитие Прикарпатской Руси возможно только в пределах Российского государства, с предоставлением населению областной автономии… Центральный карпаторусский совет просит Вас, господин Президент, выслушать голос забытой и забитой Прикарпатской Руси… и дать ей возможность воссоединиться с родной великой Россией»[542]. Из русинских добровольцев были сформированы один карпаторусский полк в составе деникинских Вооруженных сил Юга России и один – на колчаковском Восточном фронте (впрочем, в дальнейшем 1-й Карпаторусский стрелковый полк армии Колчака попал почти в полном составе в плен к красным). II карпаторусский съезд в Омске 14–15 апреля 1919 года призвал всех русин «остаться верными заветам Богдана Хмельницкого» и «теснее сплотиться вокруг собирателя земли Русской Верховного Правителя», испрашивая для себя лишь областной автономии в составе России[543]. Сходную резолюцию принял 5 апреля 1919 года карпаторусский конгресс в США[544]. Не случайно колчаковский МИД 14 февраля 1919 года констатировал: «В настоящий момент наиболее близкими для России и по своим симпатиям, и по общим интересам являются карпаторуссы и югославяне», – и ходатайствовал перед Совмином об ассигновании на их поддержку 1 млн 250 тыс. рублей[545].

Сходную позицию занимал в национальном вопросе главнокомандующий Вооруженными силами Юга России генерал А.И. Деникин. Широко известна его реакция в октябре 1919 года на попытку Кубанской рады заключить договор с меджлисом горских народов Кавказа от имени «суверенной Кубани»: квалифицировав это как измену России, Деникин предал виновных военно-полевому суду и, поскольку пойман был лишь один из них, он был в течение суток осужден и повешен, после чего Кубанская рада встретила посланца Деникина овациями и выслушала его двухчасовую речь стоя: проявленная твердость обуздала зарвавшихся сепаратистов[546].

Со стороны белогвардейцев особенно непримиримое отношение было к украинским «самостийникам» – в тот период великорусская патриотическая мысль стояла на той точке зрения, что украинский («малороссийский») и белорусский народы являются лишь особыми ветвями русской нации. Попытки Франции устроить переговоры между А.И. Деникиным и лидером украинских самостийников Симоном Петлюрой об образовании единого фронта против большевиков на Юге России натолкнулись на категорический отказ Деникина. Белая пресса называла Петлюру «выкидышем русской революции», с которым «недостойно даже разговаривать»[547]. Русское политическое совещание в Париже заявило также решительный протест на Версальской мирной конференции против претензий Румынии на аннексию родственной ей Бессарабии (современной Молдавии), до революции входившей в состав Российской империи.