Адвокат революции

— К концу осени прошлого года именно здесь, в Москве, революция достигла высшей точки своего развития. В первых рядах вооруженной борьбы выступил именно московский пролетариат, которым руководил комитет РСДРП. После того как забастовали рабочие мастерских Московско-Казанской железной дороги, стачка охватила большинство дорог Московского узла, а спустя пять дней — еще четырнадцать крупнейших железных дорог страны общим протяжением в тридцать с лишним тысяч верст! Почин железнодорожников подхватили рабочие фабрик и заводов, так что к началу зимы, по некоторым сведениям, по стране бастовало более полутора миллионов человек. К рабочим и служащим примкнули мелкие чиновники, демократическая интеллигенция, студенты… Несмотря на царский манифест и прочие уловки перепуганного самодержавия мы, большевики, призвали рабочий класс и весь народ продолжать решительную революционную борьбу, чтобы завоевать свободу не на словах, а на деле. Под нашим руководством пролетарии Петербурга и других промышленных центров стали явочным порядком вводить на фабриках и заводах восьмичасовой рабочий день, что, разумеется, приводило к массовым увольнениям и репрессиям со стороны властей. В результате большой агитационно-пропагандистской и организаторской работы большевиков в гарнизонах и на кораблях Кронштадта, Севастополя, Владивостока систематически вспыхивали восстания нижних чинов, которые также жестоко подавлялись. Достаточно вспомнить крейсер «Очаков» и погибших на нем моряков… Нам удалось расшевелить и деревню — к осени более половины губерний уже было охвачено крестьянскими восстаниями, в ходе которых было разгромлено и сожжено более двух тысяч помещичьих усадеб. Особенностью движения в Красноярске и Чите было объединение сил рабочих с революционно настроенными солдатами запасных частей Маньчжурской армии; вообще же многие города России пережили в те дни период образования местных маленьких «республик», в которых правительство было смещено, а Совет рабочих депутатов действительно функционировал в качестве новой государственной власти. К сожалению, эти периоды были слишком краткими, временные победы — слишком слабыми, слишком изолированными…

Ульянов-Ленин сделал еще один глоток воды и продолжал:

— Благодарю вас! Как известно, обстоятельства революционной борьбы сложились таким образом, что третьего декабря был арестован весь состав петербургского Совета. Этим царский режим бросил открытый вызов трудящимся, и руководство большевистской партии приняло решение о нанесении ответного удара не в столице империи, а здесь, в Москве. Невзирая на то, что выступления революционно настроенных солдат московского гарнизона уже были подавлены, через два дня московский Совет по предложению большевиков и при горячей поддержке рабочих принял решение об объявлении с седьмого декабря всеобщей политической стачки — с тем, чтобы в дальнейшем превратить ее в вооруженное восстание. Замоскворечье, Рогожская застава, Пресня и другие пролетарские районы покрылись баррикадами, из Иваново-Вознесенска прибыл вооруженный отряд рабочих во главе с товарищем Фрунзе. По постановлению московского Совета была прекращена работа всех типографий, выходил только орган Совета — газета «известия». исполнительный комитет взял под свой контроль работу водопровода и других жизненно необходимых предприятий, снабжение рабочих продовольствием, потребовал открытия бесплатных столовых и предоставления рабочим кредита в продовольственных лавках, а также запретил лавочникам повышать цены на продукты. Совет организовал и связь с крестьянами, которые доставляли из окрестных деревень в Москву продовольствие для рабочих. На Пресне был выбран рабочий суд, вынесший смертный приговор приставу и агентам охранки. Полицию разоружали, охрану порядка осуществляли вооруженные рабочие дружины…

Вообще-то рассказывать московским социал-демократам о событиях, которые они видели собственными глазами и в которых многие из них лично участвовали, было несколько странно. Однако сам по себе взгляд со стороны, с некоторого удаления, а также несомненные ораторские способности докладчика заставляли слушателей как-то по-новому оценивать случившееся.