Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

— Приготовься к броску. Тыл контролирую, не отвлекайся! «22» обработает с обратной стороны. Захват по команде, но быстро.

— Понял.

Наступила решающая фаза операции! Ручонки выдавали волнение. По «148-й» включился в эфир.

— «22», мы на исходном! Готов?

— В порядке.

— Слушай внимательно! Залп осколочными и огонь из всего, что стреляет в течение 20 секунд, затем — стоп, мы идем на захват. Готовность — минута. Как понял? Прием.

— Принял, работаю.

— «23», слышал эфир?

— Да. Готов.

Время отчитывало долгие 60 секунд, которые показались вечностью. Сердце стучало и рвалось наружу. Точно знаю, что лучше быть самому на острие атаки, чем посылать под огонь подчиненных. Так и хотелось рвануть по отработанной тактике дивизионных разведчиков. Сколько их было, дерзких атак? А сейчас волновался больше, чем когда сам, сжавшись пружиной, летел с разведчиками навстречу свинцу.

Нестройный залп орудий разорвал отдельные выстрелы «духов». Что началось наверху! Хлесткие очереди танковых пулеметов рванули кишлачную пыль: дым, стрельба, словно, рота пехоты штурмовала цитадель из дотов. Впечатлила огневая мощь единственного взвода на боевых машинах. Но стоп!

— «23», захват!

Рывком с земли и к мазанкам, обработанным огнем. За ними — школа. Воронин был уже там — слышны короткие очереди автоматов. Разведчики отделения управления, не отставая, бежали за мной.

— Грезин, кишлак с левой стороны.

— Контролирую, — ответил земляк из Томска.

Поднялись к постройкам — за ними стрельба. Возле стенки валялись трупы окровавленных «духов». В этой жизни они отстрелялись. Дальше еще тело душмана, залившее кровью белую пыль.

— Не оставляй раненых «духов», Волик! Петров, Богданов — сбор оружия, боеприпасов! Грезин, Ганюков, за вами тыл.

Твою мать! На стенку валится Павленко. Кровь залила голову и грудь молодого сержанта.

— Я, кажется, ранен, товарищ старший лейтенант.

— Волик, ко мне!

Санинструктор на бегу расстегнул свою сумку.

— Лежи, спокойно, лежи, сейчас…

— Кровь… товарищ старший лейтенант, голова кружится.

— Лежи, не шевелись, «таблетка» перевяжет, вколет промедол — станет лучше.

Повернув парня на спину, я подложил ему под голову свернутую в рулон плащ-палатку. Характер ранения, скорее, касательный — парень в сознании.

— Волик, промедол, повязку.

Санинструктор достал материал для обработки раны, несколько бинтов.

— Павленко, нормально. Пуля только задела, все будет в порядке!

— Петров, прикрой с Богдановым ребят. Грезин, Ганюков — за мной.

С двумя разведчиками шмыгнул меж дувалов и вылетел на Воронина.

— Сергей, обстановка?

Лейтенант стволом автомата очертил панораму окончившегося боя. Арифхан, наш добрый помощник, с «Калашниковым» в руках подошел к лежавшему на земле «духу» и выстрелил в голову. К следующему — выстрел, еще выстрел!

— Идет по второму кругу, — объяснил командир взвода.

— Садюга! Времени мало, Сергей, проверь бойцов, Павленко ранен. Дай команду принести парня.

— Куда ранен?

— Пулевое в голову.

— Пошлю ребят.

— Арифхан, «буру», — махнул рукой увлеченному бойцу афганской революции, добивавшему поверженных врагов. Возьмет нож и не хуже баранов распотрошит соплеменников. Жестами ему показал, что надо действовать дальше. Парень кивнул, показывая, что удовлетворен работой, надо идти в помещение. Стоп! Так не пойдет.

— «22», быстро к объекту, будь внимателен — не зайди в тупик, пока работаем по изъятию — контролируешь подходы.

— Понял вас, наблюдаю, буду через пять минут, — ответил Ивашко.

— Сергей, с двумя бойцами осторожно вперед. Смотри мины, растяжки, сработают «духи» фугас — взлетим на воздух. Не торопись, работай спокойно.

— Хорошо, понял.

Неприятно идти в бесконечные лабиринты дувалов. Я понимал Воронина, но цель операции — склад с оружием. Ничего не поделаешь: парень, кажется, не обманул и вывел к нему. «Духи» держали объект под жестким огнем на трех рубежах. Оставалось обнаружить оружие, изъять и вывезти его к группировке, а пока доложу командиру полка о выполнении части задачи, не то дернет опять в ненужный момент.

— «Пион-25», я Астра-17», прием.

— На приеме, — ответил Кожевников.

— Доложи «Факелу» — первая часть задания выполнена. Сделали до десятка «духов», у нас один «300». Через пятнадцать минут эвакуирую на площадку, координаты — дополнительно! Работаю на объекте. Прием.

— Понял, передаю.

Глава 32

Воронин с разведчиками, прихватив с собой проводника, ушли вперед. Я их догнал у помещения, из которого исходил характерный кислый запах афганских жилищ. Арифхан уверенно заходил в комнаты, если так можно было называть застеленные грязными коврами глиняные убожества. В очередном помещении, куда мы осторожно заглянули, валялись разбросанные вещи, медная лампа, порванный портрет принца Дауда в генеральской форме, выполненный на мелованной бумаге. Бачонок откинул ковер, обнаружив кладку из саманных кирпичей. Под ними была деревянная крышка прямоугольной формы. Оттолкнув парня, я показал стволом автомата на обнаруженный лаз.

— Душман?