Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Ничего не соображая, оделся, часы показывали пятый час утра. Только что вернулся с Паймунара, и опять что-то случилось. Тело ломало болью в суставах, пояснице. Склонившись к сапогам, быстро намотал портянки. Несколько наклонов туловища, приседаний, мышцы размялись — уже ничего, можно терпеть.

— Иван, ополоснусь.

— Давай.

Выскочив к умывальнику, поплескался холодной водой. Взбодрился. Свежесть погнала по жилам застывшую кровь. Поиск за перевалом в течение нескольких ночей подряд измотал, но дело сделано — «языки» подтвердили намерения оппозиции к вооруженному восстанию в Кабуле. Захваченный в предгорье «язык» оказался китайским разведчиком, который работал на «духовскую» разведку. Я лично конвоировал его с группой в расположение советников КГБ СССР, где тот дал признательные показания в том, что являлся сотрудником китайской разведки. Его метла не являлась случайным предметом, она была оснащена тайником, в который закладывалась шифрованная информация о расположении советских войск, обнаружена фотопленка с кадрами объектов аэродрома, военного городка.

Второй «язык» также подтвердил планы мятежников к восстанию, рассказал о концентрации душманских отрядов в столице Афганистана. Войсковая разведка работала в усиленном режиме. Приятно, что мы, разведчики 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, подтвердили разведывательную информацию о готовящемся вооруженном мятеже в Кабуле. Большая роль в этом принадлежала разведчикам 80-й отдельной разведывательной роты дивизии, которые дни и ночи напролет отслеживали передвижение душманских отрядов и с риском для жизни работали на получение информации о противнике. Это Андрей Ивонин, Владимир Сокуров, Сергей Сафаров, Геннадий Баравков, Игорь Нищенко, Вячеслав Ксендиков, Михаил Гапоненко, Борис Иванов, другие парни, с честью выполнявшие воинский долг. Мы не знали, что это еще цветочки и столько крови еще впереди…

Забежал в палатку. На месте Чернега, Тютвин, Родин с Коробицыным и Слободовым. Гришин влетел следом за мной.

— Рота поднята, Иван Геннадьевич, время еще есть, старшина покормит.

— Хорошо, Владимир Николаевич, присаживайся.

Иван положил трубку ТА-57.

— Прошу внимания, товарищи офицеры. Дивизия поднята по тревоге — в Кабуле мятеж. Часть наших подразделений выдвинулась в город, чтобы деблокировать улицы от баррикад. Толпы народа бьют в барабаны, стрельба, мятежники окружили советское посольство, на охране которого только одна рота спецназа ГРУ. Нам приказано быть в готовности к действиям в городе. Обстановка понятна?

— Иван Геннадьевич, в целом понятна, а в частностях? — спросил Петруха.

— В частностях, товарищи офицеры и прапорщики, поздравляю вас с днем Советской армии и Военно-морского флота! Всех благ, здоровья и успехов по службе! Больше ничего не знаю, — Иван засмеялся своим особенным смехом.

Закрутившись на службе, мы едва не забыли про главный праздник защитников Отечества. Но, сориентировавшись, поздравили друг друга, обнялись, пожали руки, высказав взаимные пожелания.

— Товарищи офицеры, — продолжил Иван, — завтрак и готовимся к выходу. Вариантов несколько, возможно, задействуем технику. Слободов с механиками в парк, через час проходим исходный рубеж.

— Понял, Иван Геннадьевич.

— Тютвин, связь в колонне и с базой, проверь радиостанции и аккумуляторные батареи.

— Все готово.

— Хорошо. Ты, Валера, действуешь автономно. Старшина, группе Марченко сухой паек на трое суток.

— Есть, Иван Геннадьевич.

— Всем находиться в расположении, я на связи с начальником разведки, жду команду.

Офицеры стали готовиться по направлениям и задачам. Я вышел из палатки, Сафаров доложил, что группа к выходу готова.

— Сергей, строиться!

Через пару минут я обратился к разведчикам.

— Товарищи, в Кабуле бои с мятежниками. Возможно, будем действовать на боевых машинах в условиях города — новое для нас, но сознание не терять, разберемся. Сафаров, в рюкзаки по три боекомплекта к стрелковому оружию, у старшины получить сухие пайки, термоса заполнить водой, проверить медикаменты, промедол.

— Понял, товарищ лейтенант.

— Делать все мигом.

Едва успели позавтракать, команда дневального:

— Рота, смирно.

Прибыл начальник разведки. Началось. Командир выскочил наружу и доложил начальнику о готовности роты к боевым действиям. Михаил Федорович, не скрывая озабоченности, скомандовал:

— Офицеров в палатку, Комар.

— Товарищи офицеры, в палатку.

Зашли. Присев на табуреты, достали записные книжки, карандаши.