Агенты Берии в руководстве гестапо

И дела Мюллер раскрывал. Начальство это ценило. Он постепенно, ступенька за ступенькой, поднимался по служебной лестнице. Стал старшим инспектором. Потом комиссаром полиции. Потом его профессиональная репутация еще больше упрочилась, и он перешел в политическую полицию. Где точно так же, как и в уголовной, ему пришлось возиться все с теми же нацистами и коммунистами. Ведь, несмотря на «солидные» парламентские методы борьбы за власть, как те, так и другие не упускали случая использовать приемы, запрещенные законом. На политическом поприще Мюллер действовал по своему обыкновению: квалифицированно, основательно. Например, внедрил в НСДАП своего подчиненного инспектора Майзингера, который прикинулся убежденным поклонником Гитлера, информируя шефа о тайных замыслах и закулисных делах в нацистской партии.

Между тем в условиях углубляющегося кризиса германские власти предпринимали свои меры. И в марте 1930 г. Гинденбург назначил «сильного канцлера», Брюннинга, призванного навести в стране порядок. Но программу жестких антикризисных мер с урезанием расходов на социальную сферу, сокращением окладов государственным служащим, некоторым ограничением политических свобод, разношерстный «демократический» рейхстаг единодушно провалил. Тогда Брюннинг, заручившись согласием президента, объявил чрезвычайное положение и провел эти законы без парламента. А рейхстаг, начавший по данному поводу мутить воду, канцлер разогнал. Новые выборы в сентябре 1930 г. стали триумфом нацистов. Вместо прежних 12 они завоевали 107 мест в рейхстаге! На первое заседание эти 107 депутатов вошли строем в главе с Герингом – в ногу, печатая шаг, в партийной форме.

Кризис способствовал и дальнейшему сближению Германии с СССР. К Москве наперебой стали обращаться немецкие промышленники в надежде получить заказы для своих предприятий. Развивалось и военное сотрудничество. В своем донесении за 1930 г. британский посол в Берлине Гумбольд сообщал министру иностранных дел Гендерсону: «В минувшем году все выглядело так, как будто сторонники сближения с восточным соседом взяли верх в военной политике Германии. И что политика эта концентрируется вокруг более тесного сотрудничества с Россией. Советские офицеры неоднократно присутствовали на маневрах в различных частях Германии, а генерал фон Бломберг с группой штаб-офицеров отправился с какой-то секретной миссией в Россию… Хотя политические отношения между Германией и Советской Россией в данный момент и не отличаются особой сердечностью, тем не менее, создается впечатление, что военные германские власти намерены поддерживать тесную связь со своим будущим могучим союзником в случае возможного конфликта с Польшей».

А в докладе преподавателей академии им. Фрунзе, представленном ими после командировки в Германию и направленном начальником академии Эйдеманом на имя Ворошилова, говорилось: «Германский генштаб, по нашим наблюдениям, видит единственную реальную силу, могущую дать прирост его военной мощи, это – дружеские отношения с Советской Республикой. Наличие общего противника – Польши, опасного для Германии вследствие географических условий, еще более толкает германский генштаб на пути тесного сближения с Советской Россией. Средние круги офицеров генштаба, состоящие в министерстве рейхсвера на службе штаба, не скрывают своего враждебного отношения к Франции и Польше и своей искренней симпатии к Красной Армии».

И если история с «вооружением будущего агрессора» Москвой, как уже отмечалось, на поверку оказывается всего лишь мифом времен холодной войны (хотя и живущим до сих пор), то с подготовкой армейских кадров Советский Союз немцам действительно очень помог. Успешно продолжали функционировать те же учебно-испытательные центры «Липецк», «Кама» и «Томка». В Липецке прошли обучение почти все асы и военачальники будущих Люфтваффе. В «Каме» учился танковому делу Гудериан. В 1931 г. на обучении и стажировке в СССР находился сразу целый букет военачальников грядущей войны – Кейтель, Манштейн, Браухич, Модель, Кестринг, Горн, Крузе, Файге, Кречмер. Германские делегации часто приезжали в рабочие командировки для обмена опытом, приглашались на все учения и маневры Красной Армии. И, например, генерал фон Бломберг, будущий военный министр Гитлера, признавался, что в период сотрудничества стал «почти большевиком». Многим офицерам в ходе таких стажировок и маневров довелось познакомиться с местами, где они впоследствии будут вести сражения. Кейтель и Браухич побывали на учениях Белорусского военного округа, Модель был прикомандирован к советским частям на Дону, Кестринг – в Курске, Гудериан – на Украине.