Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях

Слезы хлынули из глаз Эстер, и она даже не пыталась их скрывать. Пиппу забрали не только у нее, но и у Филиппа, и у ее дедов и бабушек. Все четверо сейчас на небесах. Она обязана их найти.

– Лия… – начала было она, но сестра подняла руку, чтобы отвести волосы Эстер с ее лица. Солнце блеснуло на чем-то золотом на ее пальце. Эстер схватила сестру за руку и с изумлением уставилась на тонкую золотую полоску.

– Ты замужем?

Сестра покраснела.

– Да.

– Вот откуда новые документы!

Лия кивнула.

– Адам жил рядом с домом Кристины. Он еврей, но полукровка. Его мать-немка выправила ему документы еще до войны, и он уцелел. А когда я вышла за него, то уцелела и я.

– Лия, это потрясающе! Когда я с ним познакомлюсь?

Лия вдруг засмущалась.

– Может, сейчас?

– Сейчас?!

Сестра обернулась и махнула кому-то на другой стороне улицы. К ним подошел крепкий молодой человек с загорелым лицом.

– Это Адам Войцик, мой муж.

Она снова хихикнула, и Эстер возблагодарила Бога, что хоть кого-то ужасы войны не сумели изменить.

– Рада знакомству, Адам, – пробормотала Эстер, пытаясь осознать, кто перед ней.

– Я тоже, Эстер. – Адам пожал ей руку и обнял Лию. – Я так рад, что вы выжили. Лия постоянно о вас говорит. Она вас обожает.

– Вовсе нет! – засмеялась Лия, отбиваясь от мужа.

Эстер улыбнулась. Ее захлестнуло ощущение восхитительной нормальности жизни. Но в этот момент пальто сестры распахнулось. Эстер увидела ее живот – округлившийся и выпирающий сквозь ткань платья.

– Ты беременна!

Лия, прислонившись к мужу, положила руки на живот.

– Да. Папа был бы рад, правда?

– Очень. Когда срок?

– Уже почти восемь месяцев. Слава небесам, Ана вернулась, да? Она все еще акушерка?

Эстер кивнула, не в силах сказать ни слова. На нее нахлынули воспоминания о Пиппе. Она пошатнулась и тяжело опустилась на ступеньку.

– Надеюсь, она не растеряла навыков, – продолжала щебетать Лия. – В лагере у нее было мало практики, как я понимаю?

Эстер уронила голову на руки.

– Ты не представляешь…

Неожиданно Эстер осознала всю чудовищность того, через что ей пришлось пройти, осознала, что потеряла, и упала в обморок на ступенях собора Святого Станислава.

Глава тридцать пятая. <emphasis>Июнь 1945 года</emphasis>

АНА

– Теперь вам с ребенком нужно отдохнуть.

Ана улыбнулась молодой матери, лежавшей в теплой постели и кормившей малыша. Она никогда не устанет произносить эти слова! Она всегда считала чудо рождения настоящим благословением, но никогда прежде не думала, что тепло, забота и возможность кормить только что родившегося ребенка это тоже чудо. Эта беременность была непростой, поэтому мать положили в больницу заранее. К счастью, ребенок в последнюю минуту развернулся, и роды прошли хорошо, без хирургического вмешательства. Но сам факт, что этого удалось избежать, наполнял сердце Аны чувством благодарности.

Три тысячи младенцев, принятых ею в грязи и ненависти в Биркенау, будут преследовать ее вечно. Бедные еврейские малыши гибли в ведре Клары или просто угасали на руках истощенных матерей. Некоторых позволяли кормить, но матери были настолько истощены, что молока у них не было, и младенцы все равно умирали. А кого-то забирали…

Ана улыбнулась матери и пошла сообщить радостную новость ожидавшему у дверей отцу. Глаза его загорелись восторгом, он кинулся к жене, принялся нежно целовать ее и кончиками пальцев поглаживать головку новорожденного сына. Так и должно быть – Мария кормит сына, а Иосиф смотрит на нее. Ана трижды проходила через это. Она по-прежнему тосковала по Бартеку, но сыновья были для нее драгоценным утешением. Бедная Эстер – она не нашла ни ребенка, ни мужа. Сердце Аны разрывалось при виде подруги. Она так ничего и не узнала о Филиппе, но продолжала верить, что если он жив, то сумеет вернуться к ней. А вот Пиппа…

Ана вышла из акушерского отделения. При виде мужчины средних лет в форме польской армии сердце ее дрогнуло. Мужчина держал фуражку в руках и с теплотой смотрел на нее.

– Рабби, – Ана крепко пожала руку мужчины. – Рада видеть, что вы благополучно вернулись.

Исайя Друкер был раввином польской армии. Он посвятил себя почти невозможному делу поиска еврейских сирот, переживших войну в убежищах, и возвращения их в общину и веру предков. Доктор из больницы услышал, как Ана расспрашивала о возвращении потерянных детей, и предложил ей связаться с Исайей для поиска «германизированных» младенцев Биркенау. Ана познакомилась с ним через две недели после объявления полной победы в Европе. Они встретились в оживленном кафе в центре Лодзи. Люди на улицах праздновали окончательное падение Германии. Они тоже были рады, но их ожидало серьезное дело. Война кончилась, но последствия ее будут ощущаться еще очень долгое время. Многих детей забрали у биологических родителей, и они оказались рассеянными по всей Европе. И Пиппа тоже.

– У вас есть какие-то новости? – Ана с жадностью всматривалась в лицо своего гостя.

Раввин Друкер предостерегающе поднял руку.

– Не совсем те, которых вы ждете, госпожа Каминская, но я нашел трех младенцев с метками, какие вы описывали.

– С номерами в подмышке?

– Именно так.