Акустические территории

В эмпирическом исследовании, проведенном в 1970-х годах в Арлекине, городке под Греноблем, Жан-Франсуа Огойяр описывает опыт пешехода через взаимодействие между встречей индивидуальности и структурирующей архитектурой застроенной среды. Как уточняет автор, «всякая ходьба, всякое обитание даны не только как структуры, фигуры, но и как конфигурация, структурация, то есть деформация построенного мира (такого, каким он был задуман) и воссоздание пространства посредством чувств и двигательных функций»[129]. Следовательно, ходьба – «артикуляционный процесс»: она пишет поперек существующего синтаксиса, переписывая застроенную среду при помощи моторного действия, ощущения и эмоциональной жизни. По Огойяру, шаг инициирует гибкую и фрикционную топографию контактов, придавая смысл тому, что происходит здесь и сейчас.

В серии подробных интервью с жителями Арлекина Огойяр развивает географический подход, учитывающий место тела в данном пространстве. Например, «ежедневная прогулка» описывается как «промежуточная практика», соединяющая разные места в жизни индивида. Важно отметить, что прогулка бросает вызов «функциональным классификациям», занимая часть дня и пространства между «основными» точками жизни и работы. В этом отношении ежедневная прогулка является примером пространственной практики, которой свойственна «высокополиморфная» экспрессивность, достойная подробного рассмотрения[130].

Здесь, как и в более поздней работе «Изобретение повседневности» Мишеля де Серто, представлено требование инкорпорировать в понимание застроенной среды радикальную переоценку шага в качестве означающего жеста. Важно отметить, что для де Серто такое хождение-письмо, эта пошаговая артикуляция, оспаривает, стирает надписи, нанесенные на тело в ходе административного, социализирующего процесса, осуществляемого с помощью застроенной среды. «Ставка здесь – это отношения между правом и телом, определенным, ограниченным, выраженным через то, что на нем пишется»[131]. Значительные формулировки индивидуальной идентичности – как нанесенного на кожу разборчивого «текста» или того, что выражается через моторику, – можно ослабить или аннулировать в незначительном акте ходьбы.

Являясь важным местом для контакта, тротуар наполняется акустическими выражениями, направленными на идущее тело или этим телом инициированными. Переплетение шагов и сил письма, как динамизм, выравнивающий тело и место, раскрывается в ритмических выражениях. Как уточняет Тиа Денора, ритмы исходно функционируют как устройства для захвата, определяемые через «выравнивание или интеграцию телесных характеристик с некоторыми повторяющимися характеристиками среды»[132]. От детских игр, таких как прыжки через скакалку или игра в классики, которые часто сопровождаются распеваемыми рифмами или хлопаньем в ладоши, до более неформальных жестов, вроде ходьбы по улице вприпрыжку, с пением, свистом или напевами себе под нос, телесному выражению или поведению аккомпанирует его слуховой и жестовый напарник, сплавляя самость с окружением, чтобы «ориентироваться и организовываться в отношении средовых свойств. <…> Таким образом, способы реакции на средовые паттерны как устройства захвата делают их паттернами телесного воплощения и поведения»[133]. Захват помогает локализовать характеристики среды, тем самым обеспечивая безопасность и надежность, посредством бессознательного или аффективного выравнивания, а также обусловливает самовыражение, позволяя находить или покидать место.

Можно сказать, что, претендуя на неформальное пространство в повседневности, пешеход отталкивается от «официальных» сценариев: он переходит улицы или обходит перекрестки, прокладывая альтернативные тропы. Ежедневная прогулка как промежуточная практика вносит стихийный ритмический поток в более устойчивые структуры повседневной жизни. В этом смысле отдельное тело – не столько сопротивляющийся агент, сколько непрерывная перекличка внутри окружающих паттернов. С этой точки зрения, узкое пространство тротуара выступает генеративной сценой для повествований, раскрывающих этот процесс, привнося в среду новые конфигурации, внезапное волнение, споры, всю беспорядочную и сложную экономику, кипящую в самом сердце общественной жизни.