Акустические территории

Их работа напоминает о наследии тихих дискотек, разработанных в качестве средства для проведения вечеринок, которые бы не беспокоили местную среду и соседей чрезмерным шумом. Благодаря беспроводной передаче через наушники люди танцуют под частную и общую музыку, оставляя за собой лишь остаточные звуки своих собственных движений. Такие технологии впоследствии использовались для массовых демонстраций, позволяя передавать информацию так, чтобы та оставалась не услышанной теми, кто не входит в группу. Таким образом, беспроводные наушники удовлетворяют организационные потребности, умножая тактические способности к маневрированию в конкретных конфликтах и подрывая всемогущую власть над прописанным пространством. Тайные передачи Ligna приводят в действие ряд фоновых движений, которые кажутся неуместными, двусмысленными и наводящими на размышления, когда их постановка воплощается в стихийном коллективном теле. Они выкраивают возможности для других форм поведения, намечая явный разрыв с точки зрения тех, кто наблюдает, удивляется и в недоумении глазеет на озадачивающую походку или поднятые руки незнакомцев.

Аэропорты

Современный аэропорт тоже стал функционировать как торговый центр, отражая его форму и содержание. Как обнаружили многие современные разработчики аэропортов, шопинг – одновременно и простой способ помочь путешественникам скоротать время, и продуктивная возможность для извлечения прибыли. Аэропорты и торговые центры составляют часть сегодняшней сети того, что Марк Оже называет «не-местами», – тех современных зон, где идентичность и социальные отношения низводятся до чистого функционирования внутри «пейзажа-текста» путешествий, оплат кредитными картами и беспошлинных пространств, давая опыт «гипермодерна», где

…единственное видимое лицо, единственный слышимый голос в этом молчаливом диалоге [путешественника] с пейзажем-текстом, обращенным к нему и ко многим другим, – его собственные, это голос и лицо одиночества, тем более озадачивающие, что они отражают одиночество миллионов других[249].

Таким образом, в отличие от места не-место является условием сверханонимности, где идентичность заменяется паспортными номерами и цифровыми считывателями, что приводит к ландшафту сетевых магазинов и контролируемого движения. Тем не менее не-место и место переплетаются – как полярности, каждая из которых вторгается в другую согласно более обширной хореографии общественных взаимодействий и событий. Таким образом, в пространстве аэропорта могут происходить стремительные обмены, которые становятся личными, тогда как знакомые улицы твоего квартала внезапно пропитываются корпоративным дизайном, распространенным по всей стране. Для Оже, однако, маркером современного опыта выступает интенсификация не-места – разрастающейся координаты, точками которой отмечен ландшафт и оформлено восприятие общего пространства.

Впрочем, такие гиперизображения одиночества и ужаса кодифицированного пространства не обязательно полностью противоположны более личному опыту места. Арджун Аппадураи также исследует эти современные движения и интенсификации, которые набирают обороты в сетях глобального маркетинга, подрывают идентичность, место и историю в пользу гладкой, кодифицированной, гиперсовременной механики. Однако в мышлении Аппадураи проявляется чувствительность не столько к оппозиционным или дихотомическим акцентам, отделяющим место от не-места, не к этому всеобъемлющему и захватывающему одиночеству, сколько к способам совместного производства, которые позволяют современным культурам проскальзывать в такие пространства и выскальзывать из них. «Таким образом, вкратце можно сказать, что электронная медиация и массовая миграция определяют мир настоящего не через технически новые силы, а через те, что, по видимости, побуждают (а порой и вынуждают) воображение работать». «Работа воображения» задает реляционную динамику, которая «не является ни чисто эмансипационной, ни полностью дисциплинированной, но представляет собой пространство борьбы, в котором индивиды и группы стремятся встроить глобальное в свои практики модерна»[250].