Акустические территории

Следуя своему собственному курсу отвлеченного слушания, я хочу предположить, что фоновая музыка может стать ключом к пониманию важности фона как того, что участвует в производстве аффективного входного сигнала. Может ли музыка для магазинов и правда раскрыть сам фон как мощную и значимую стихийную особенность современной среды? Более того – ввести отвлечение в позитивный словарь для стирания сценариев самости в социальных пространствах? Фон может выступить самим местом для развития новой связи, раскрыв периферийные и второстепенные энергии и дав пристанище тому, что остается незамеченным. Музыка для магазинов, как и другие эмбиентные технологии (к которым я еще вернусь), оккупирует фон как раз потому, что работает на порождение или запуск новой субъективности.

Интересно, что фоновая музыка может быть помещена в рамки общих электроакустических разработок XX века, став примером участия звуковых искусств в пространственности[242]. В электронных и технологических экспериментах, проведенных Пьером Шеффером и Пьером Анри в парижских студиях в 1950-х годах, обнаруживается любопытная параллель с работой Рэя Конниффа, аранжировщика-новатора, композитора, связанного с корпорацией Muzak. Например, в Columbia Records в конце 1950-х годов Коннифф начал включать голоса в основную оркестровую инструментовку, записывая женские голоса наряду с трубами и сопрано-саксофоном, а мужские голоса с тромбонами. В результате возник его уникальный «эфирный» звук, в котором к инструментовке примешаны бессловесные голоса. Кроме того, для своего дебютного альбома S’Wonderful (1956) Коннифф попытался получить реверберацию ранней церковной сессии звукозаписи, воспроизводя каждый трек из динамика, установленного внизу студийной лестничной клетки, и перезаписывая его на шестом этаже. Таким образом, Коннифф создал воздушное переплетение голоса и инструмента, доведенное до степени их неопределенного парения в мечтательном унисоне. Это композиционное ви́дение смещает традиционный взгляд на голос, появляющийся поверх инструментов, и ведет к раннему эмбиентному звуку, где фон и передний план совмещаются, вызывая при прослушивании ощущение, которое Коннифф считал ключевым: «Это нечто вроде пульсации – вот все, что я могу сказать. Обычным людям нравится слышать пульсацию, не очевидную, но успокаивающую, где-то на заднем плане»[243]. Особое использование Конниффом голоса и инструментовки дополнялось его интересом к техникам стереозаписи. В конце 1960-х это привело его к инновационным живым стереофоническим концертам, во время которых использовалась трехканальная настройка для обеспечения объемного звучания. Такие звуковые эксперименты и искаженное пространство открывают перспективу на жизнь молла, позволяющую расслышать в этой акустической территории настоящую поддержку слушания. Хотя подчас молл, безусловно, является унылым местом, его психоакустический проект, динамика обратной связи, вместе с воздушными работами Конниффа, парящими на заднем плане, и наряду со всеми энергетическими потоками, что там есть, задействуют значительную часть обволакивающей и аффективной энергии звука.

Акустическая политика

Молл создает сложную аудиальную перспективу. Благоухание его коридоров звуковой материей в сочетании с окружающим шумом и социальными обменами открывает дорогу политике акустического пространства, где децибелы часто превышают местные нормы, а труд слушания балансирует между социальной интеграцией и денежными тратами. Таким образом, молл представляет собой смешение множественных экономик, воплощающих акустическое напряжение между усталостью от шума и фоновой музыкой, аудиальной рекламой и радостями слушания, технологиями производства и технологиями потребления.

Наследие Muzak вдохновило более современные подходы к акустическому прописыванию пространства. Сегодня аудиобрендинг и сонификация – активные стратегии дизайна, живо участвующие в тотальной эстетизации и производстве современного социального пространства. От рекламных джинглов и звуковых логотипов для конкретных брендов или компаний до рингтонов и звуков для игровых устройств, а также звуковых сводок погоды, игра звуковой памяти и аудиального восприятия стремительно мобилизует бо́льшую часть основных идей Muzak. Такое всепроникающее развитие происходит в тандеме с разработкой глобальных капиталистических структур, с мобильными и персональными технологиями, открывая путь мириадам новых покупок.