Александр Македонский

Однако «среди многих испытаний и бед, которые довелось претерпеть городу, несколько фракийцев вломились в дом Тимоклеи, женщины славной и порядочной, и пока сами они грабили ее имущество, их предводитель силой овладел женщиной и надругался над ней, а потом спросил, есть ли у нее припрятанное золото или серебро. Она ответила, что имеется, и, выведя его одного в сад и указав на колодец, сказала, что когда город был взят, она бросила туда самые ценные из своих вещей. Фракиец наклонился и стал осматривать колодец, и тогда Тимоклея зашла сзади и столкнула его вниз, а потом забросала его камнями, пока он не умер. Когда ее со связанными руками привели к Александру, уже по ее виду и поступи было видно, что она исполнена собственного достоинства и надменности; за теми, кто ее вел, она следовала без робости и страха. Когда царь спросил ее, кто она такая, Тимоклея ответила, что она сестра Феагена, который противостоял Филиппу, отстаивая греческую свободу, и пал стратегом в битве при Херонее. Александр восхитился как тем, что она совершила, так и ее ответом, и велел предоставить свободу ей и ее детям» (Плутарх «Александр», 12). Тот же рассказчик по крайней мере еще дважды будет возвращаться к этому эпизоду. В одном варианте роль злодея достанется не фракийцу, а македонскому офицеру, который возглавлял подразделение грабителей и носил имя Александр! («О добродетели женщин», 24, 259d—260b). После чего победитель, столь же щедрый, сколь и справедливый, помирился с афинянами, прибавив, кажется, что, если с ним приключится какое-нибудь несчастье, Афины возглавят Грецию и поведут ее за собой.

У щедрости две ипостаси: одна состоит в том, чтобы давать, а другая — чтобы прощать. Солдатам, как правило, более понятна первая, нежели вторая. Экспедиция в Африку и Азию полна случаев проявления воистину царской щедрости. Александр не трогался в путь, не осведомившись относительно финансового положения своих товарищей и не раздав кому поместье, кому — доходы с деревни, крепости или порта. «Он роздал друзьям все свое имущество в Македонии и Европе, сказав, что ему довольно одной Азии» (Юстин, XI, 5, 4). «Он уже роздал и распределил почти все царское имущество, и тут Пердикка спросил его: „Но что, скажи, оставляешь ты себе?“, на что Александр ответил: „Надежду“» (Плутарх «Александр», 15, 4). «Он послал 50 талантов философу Ксенократу, но тот их не принял, сказав, что не нуждается в них. Тогда Александр спросил у Ксенократа, неужели у него нет друзей. „Потому что, — сказал Александр, — на моих друзей мне едва хватило Дариева богатства“» (Плутарх «Изречения…», 30, 181е). «Когда некий Перилл, друг Александра, попросил у него приданого дочерям и Александр дал ему 50 талантов, Перилл сказал, что ему было бы довольно и 10. На это Александр ответил: „Тебе было бы довольно столько взять, но мне не довольно столько дать“» (там же, 6, 179f)· «Александр повелел казначею выдать философу Анаксарху столько, сколько он пожелает, и когда казначей сказал, что Анаксарх требует 100 талантов, Александр сказал: „И прекрасно делает, поскольку знает, что у него есть друг, который и хочет и может дать ему столько!“» (там же, 7).

Благодаря различного рода сопоставлениям нам известен размер ежедневного жалованья участников боевых действий⁶³. Гетайр из конной гвардии мог рассчитывать на 16 драхм и 4 обола в день, кавалерист из союзников — на 14 драхм, пеший гетайр — на 5 с половиной драхм, иностранный наемник — на 3 или 4 драхмы. В ту же самую эпоху всякий принимавший участие в народном собрании гражданин или член совета получал в Афинах всего 1 драхму за целый день заседаний, а свободный работник получал 2 драхмы за целый рабочий день; а ведь половину времени в году никто в Афинах не работал.

Так что можно понять заинтересованность, с которой молодые безработные из Македонии и Греции записывались в армию Александра: их привлекало обещание ежедневного заработка, который в 4–15 раз превышал доход оплачиваемых лучше прочих греческих рабочих. Кроме того, 166 ежемесячных драхм македонского фалангиста выплачивались в золоте, в виде 8,5 статеров, причем вес статера — 8,55 грамма. Это была очень весомая монета, в тринадцать раз превышавшая достоинством греческую серебряную монету. Солдатам греческого контингента, уволенным после смерти Дария в конце 330 года, была выплачена особая компенсация: каждый кавалерист получил талант, то есть 6 тысяч драхм, а пехотинец — всего по тысяче драхм, и это помимо выплаты недополученного жалованья и премии за возвращение к родному очагу. Год спустя 900 ветеранов были уволены в Согдиане, и на этот раз они получили удвоенное жалованье. Десять процентов месячного жалованья были розданы в качестве премий из серебра персидской казны. При том мы не говорим ни об уплате долгов, ни о безвозмездных пожалованиях, ни о военной добыче, ни о дозволенной властями торговле.