Александр Тиняков. Человек и персонаж

Тиняков своей поэзией предвосхитил Есенина! И оказал на него свое влияние! Считалось, что на Есенина оказали свое влияние Кольцов, Блок, Клюев, Городецкий, позднее – Пушкин и другие… Но ни один из литературоведов ни разу не назвал среди «других» – Тинякова! А он среди них – может быть, самый главный! Когда Есенин говорит: «Я читаю стихи проституткам / И с бандитами жарю спирт…» или: «Мне бы вон ту, сисястую, она глупей…» И когда он говорит: «Если не был бы я поэтом, / То, наверно, был бы мошенник и вор…» И когда он говорит: «И похабничал я и скандалил / Для того чтобы ярче гореть…»

Ведь он все это говорит под влиянием на него богемной, «кабацкой» поэзии, а Королем этой поэзии был, как я сейчас понимаю, не кто иной, как Тиняков, а потом уже Есенин! Есенин был не первым, а вторым, за Тиняковым. Но литературоведы специально, что ли, замалчивали Тинякова, не говорили о нем, что был до Есенина и жил в одно время с ним такой поэт, специально оставляли его в тени? «Для того чтобы ярче гореть» Есенину? Чтобы у него не было соперников в своей области? Чтобы у него не было литературного двойника, литературного клона? Чтобы он был в России один такой богемный, один такой кабацкий, один такой предельно искренний и надрывный, один такой удивительный, гениальный «самородок», чтобы его и сравнить было не с кем! Или они не знали о Тинякове? Как не знали они и о земляке Есенина Полонском, который тоже оказал на него свое влияние? <…>

Тинякова и Есенина надо читать в таком порядке: сначала – Есенина, а потом Тинякова. Тогда читатель испытает и радость открытия поэзии Есенина, и потом – по нарастающей – радость открытия поэзии Тинякова. А если читать сначала Тинякова, а потом Есенина – то Есенин покажется по сравнению с ним слишком благопристойным и пресноватым, и в чем-то покажется вторичным. <…>

Есть у Тинякова красивое стихотворение «Любовь» – о женщине в белом, посвященное Феле Павловой:

Где-то над жизнью, над миром,где-то далeко, давноВидел я женщину в беломсквозь голубое окно.Властно всегда опьяняет чувствоменя лишь одно:Женщину в белом увидетьсквозь голубое окно.

Когда читаешь это стихотворение у Тинякова, так и хочешь воскликнуть:

– Да это же – как у Есенина! У него – есть о девушке в белом: «Да, мне нравилась девушка в белом, / Но теперь я люблю в голубом».

Но тут же думаешь, что Тиняков написал свое стихотворение на много лет раньше, чем Есенин, в 1905 году, а не в 1925 или каком там? И значит, это не у Тинякова – как у Есенина, а у Есенина – как у Тинякова! И очень много у Тинякова таких стихов (и любовных, и кабацких, и богохульских), когда ты хочешь воскликнуть:

– Да это же – как у Есенина!

Но тут же думаешь… Да нет, это у Есенина – как у Тинякова…

Вот, имеется у Александра Ивановича поклонница, которая ставит его впереди Есенина не только потому, что он родился и стал писать стихи раньше, но и, видно, по уровню таланта.

* * *

В конце 1990-х от упоминаний литературоведы постепенно стали переходить к отдельным работам о Тинякове.

Еще до выхода собранной Николаем Богомоловым книги тиняковских стихотворений в журнале «Вопросы литературы» появилась статья В.Богданова «Всё ли дозволено гению? Полемические напоминания»[71].

Автор рассуждает о цинизме в литературе, вспоминает о споре утилитаристов со сторонниками чистого искусства, происходившем в середине XIX века. А Тиняков, которого почти не вспоминают (на момент публикации статьи), служит своего рода поводом.

Признаюсь, я не читал этой статьи, когда начал писать книгу. И вот ведь как совпало, начал ее практически так же, как начинает В.Богданов:

История литературы богата примерами непростительного забвения писателей. И что особенно поражает в списке забытых и полузабытых имен – встречаются в нем и писатели, которые будто для того только и появились в истории, чтобы с графической резкостью и схематической определенностью выявить в литературе какой-либо ее эстетический феномен, призвать во весь голос критику и эстетику к его осмыслению и… напрочь исчезнуть из памяти читателей и критиков. Одним из таких изгоев – пожалуй, это самое подходящее слово для его литературной судьбы и биографии – был Александр Иванович Тиняков…

И дальше:

Ту фигуру умолчания, которая сопутствовала и сопутствует Тинякову, можно в какой-то мере – хотя «мера» эта слишком наивна – объяснить его внешним обликом, образом жизни. <…>

Да, если верить <…> авторитетным мемуаристам, выглядел и вел себя Тиняков неприглядно. Но если он поэт, то какое это имеет значение, тем более для нас, сегодняшних его читателей? Поэт, пока не требует его к священной жертве Аполлон, «меж детей ничтожных мира, / Быть может, всех ничтожней он». <…>