АЛЛЕГРО VIDEO. Субъективная история кино

— Возможно, я не уверен. Это была сложная история. Когда мы приехали в Шотландию, где у королевской семьи есть резиденция, мне сообщили, что якобы они просили жителей не разрешать нам снимать у них в поместьях. Но это не особо повлияло. Вообще королевский двор вел себя забавно. Когда мы закончили фильм, мы предложили показать его им — но они не захотели. А когда фильм отправился на Венецианский кинофестиваль, они, наконец, поняли, что этот фильм всё-таки существует, и они никак уже не могут на это повлиять — так что они послали человека посмотреть картину сразу же, как откроется кинотеатр. И это был первый наш прямой контакт с королевским двором. Потом королевский двор заявил, что мой фильм способствовал новому росту популярности королевы — и я испытываю по этому поводу смешанные чувства.

— Какова была реакция на фильм?

— Я помню, что его очень хорошо приняли в Венеции, и потом он тоже был очень успешным. Я понимаю, что сама идея такого фильма кажется дерзкой, но сам я никогда не считал, что в нем было что-то революционное. Я никогда не воображал, что королева отречется из-за нашего фильма от престола или что-то такое.

— Бывало ли такое в вашей насыщенной карьере, что вы ожидали больший успех какого-то фильма, или, наоборот, меньший успех?

— Ну в принципе каждый раз, когда ты снимаешь фильм, ты надеешься, что он будет успешным. А если этого не происходит, это всегда большое разочарование. И да, так случалось много раз.

— Но был ли какой-то фильм, успех которого стал для вас абсолютной неожиданностью?

— В случае с «Королевой» я не ожидал такого успеха. В случае с «Филоменой» тоже. В некотором роде это всегда сюрприз… Нельзя принимать успех как должное. Так что это всегда приятный сюрприз.

— Вы ведь совершили свой собственный «брекзит» в свое время — когда уехали из Великобритании в Голливуд.

— Ну я не совсем уехал — я же не покинул свою страну окончательно. Я поехал в Голливуд работать, и это была хорошая работа. За нее хорошо платили.

— Чувствовали ли вы, что у вас стало меньше свободы, когда вы начали работать в Голливуде?

— Нет. На самом деле в Голливуде было очень интересно. Это загадочное место, ты как будто попадаешь в XVIII век. Все вокруг всё знали. А я был новичком среди них. Но когда я впервые приехал в Голливуд, я был под протекцией Мартина Скорсезе — так что в этом смысле у меня был идеальный «проводник». Единственная разница между студийными фильмами и независимыми в том, что, делая студийную картину, ты оказываешься в центре внимания общественности. А у меня, как я тогда понял, это не очень хорошо получалось. Я обнаружил, что я более склонен к независимому кино, чем я думал. Но никто не относился ко мне плохо. Да, были некоторые проблемы, но никакой цензуры или чего-то подобного.

— Представители высшего сословия — как королевская семья, например, — интересуют вас меньше, чем обычные люди? Или вы не видите между ними различий?

— Так вышло, что я снял два фильма про Тони Блэра, когда он еще был премьер-министром, и фильм про королеву — в то время, как она была королевой. Так что это всё очень по-шекспировски. Он тоже любил писать про королей и королев. И в этом тоже есть смысл… В фильме «Королева» показан единственный случай, когда она что-то сделала не так. На моем веку, по крайней мере, она в основном всегда была права. У нее всегда было своего рода «шестое чувство» на предмет того, чего хочет большинство людей в ее стране. Но вот в ту неделю… это была очень странная неделя, и единственный раз, когда королева оступилась и сама даже не поняла этого. Она как будто попала в ловушку собственного сословия. В плен заблуждения, что всё это частное дело, которое никак не касается мира, — потому что Диана ведь уже не была замужем за принцем Чарльзом. Королева совершила ошибку, и ей пришлось лгать и изворачиваться, чтобы выпутаться из этой ситуации.

— А как вы относитесь к собственным ошибкам?

— Моим собственным ошибкам? О, я бы хотел, чтобы их было поменьше. Но я всё равно всё время совершаю ошибки.

— На вашей работе в кино как-то отразился тот факт, что вы изучали право?

— Даже не знаю. Это было очень скучно. Мое главное впечатление — это было очень-очень скучно. Я даже не знаю, зачем я изучал право, сейчас я жалею, что не изучал экономику.