Читаем АЛЛЕГРО VIDEO. Субъективная история кино полностью

Последний на сегодняшний день фильм Джоанны Хогг «Воспоминание», название которого почему-то с завидным упрямством переводится у нас как «Сувенир», вдруг оказался первым в списке предпочтений английских критиков за 2019 год. Он блеснул в Санденсе, а потом мощно прозвучал в берлинской «Панораме». Позади Хогг вдруг оказались и новейший Тарантино, и Скорсезе, и Лантимос… Спрашивается, а куда смотрели великие и могучие Канны, Венеция, Сан-Себастьян на протяжении 15 лет? Перед всеми ее предыдущими картинами (за исключением «Выставки», не самого удачного ее фильма, показанного в Локарно) кто-то словно выстроил невидимый межнациональный барьер. Почему, для меня это до сих пор остается загадкой. В фильмах Джоанны Хогг — первый из них — Unrelated/Чужая — в 2007 году чудесным образом оказался в программе Московского кинофестиваля — прежде всего бросается в глаза полное слияние робкой, словно не претендующей на право быть рассказанной истории с тем обволакивающим эту историю флером разнонаправленных человеческих импульсов, которые возникают с той мерой позволительного, не подлежащего осуждению эгоизма, который впаян в нашу жизнь изначально. В ее фильмах все всегда чуть-чуть недоиграно, словно не придумано автором до конца — ведь жизнь ловчее, хитрей любых сюжетов, любовный импульс чуть забрезжит, а потом, словно испугавшись возможности быть реализованным сполна, растворяется в жизни без остатка. Хогг ловит следы этих импульсов, абрисы желаний. И ты постоянно ощущаешь, почти по-чеховски, как какой-то главный смысл этой насмешливо-нежной жизни куда-то ускользает. А может быть, в этом чарующем непостоянстве чувств и есть «смысл жизни», по Хогг?

Взгляните на лицо

«Архипелаг», «Выставка»

— Я понимаю, как сделан «Аватар», а как «Архипелаг» — не знаю. Как это в принципе возможно — снять фильм, который весь состоит из нечаянных звуков, шелеста одежды, травинки, звука чашек, сбивчивой речи… Что вы услышали, прежде чем привнести всё это в фильм?..

— Удивительно, что ваш первый вопрос именно про звук, точнее, звучанье фильма. Звук меня действительно очень интересует. Иногда я записываю звук сама. В фильме много пения птиц. Часть записей птиц мы сделали уже после того, как завершили снимать фильм. Найти по-настоящему хорошие записи птичьих голосов очень сложно, я имею в виду такие, где почти нет было бы других фоновых звуков. Мы вернулись на остров, где снимали фильм, и несколько дней провели там вместе со звукооператором, записывая только пенье птиц. Но даже и это было непросто. Остров маленький и всегда слышен шум моря. Очень сложно было получить чистый звук. Так что иногда нам приходилось идти на обман и использовать другие записи птичьих голосов, но всё же это обязательно были птицы, которые живут на острове. Там совершенно особая птичья жизнь.

Перейти на страницу:

Все книги серии Звезда лекций

Литература – реальность – литература
Литература – реальность – литература

В этой книге Д.С. Лихачев совершает «филологические прогулки» по известным произведениям литературы, останавливаясь на отдельных деталях, образах, мотивах. В чем сходство императора Николая I с гоголевским Маниловым? Почему Достоевский в романах и повестях всегда так точно указывал петербургские адреса своих героев и так четко определял «историю времени»? Как проявляются традиции древнерусской литературы в романе-эпопее Толстого «Война и мир»? Каковы переклички «Поэмы без героя» Ахматовой со строками Блока и Гоголя? В каком стихотворении Блок использовал принцип симметрии, чтобы усилить тему жизни и смерти? И подобных интригующих вопросов в книге рассматривается немало, оттого после ее прочтения так хочется лично продолжить исследования автора.

Дмитрий Сергеевич Лихачев

Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука
Тайная история комиксов. Герои. Авторы. Скандалы
Тайная история комиксов. Герои. Авторы. Скандалы

Эта книга не даст ответа на вопросы вроде «Сколько весит Зеленый Фонарь?», «Опасно ли целоваться с Суперменом?» и «Из чего сделана подкладка шлема Магнето?». Она не является ПОЛНОЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ИСТОРИЕЙ АМЕРИКАНСКИХ КОМИКСОВ, КОТОРУЮ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ВМЕСТО ВСЕХ ЭТИХ КОМИКСОВ И ПОРАЖАТЬ СВОИМИ ПОЗНАНИЯМИ ОКРУЖАЮЩИХ.В старых комиксах о Супермене читателям частенько показывали его Крепость Уединения, в которой хранилось множество курьезных вещей, которые непременно были снабжены табличкой с подписью, объяснявшей, что же это, собственно, за вещь. Книжка «Тайная история комиксов» – это сборник таких табличек. Ты волен их прочитать, а уж как пользоваться всеми эти диковинками и чудесами – решать тебе.

Алексей Владимирович Волков , Кирилл Сергеевич Кутузов , Алексей В. Волков

Развлечения / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
Сериал как искусство. Лекции-путеводитель
Сериал как искусство. Лекции-путеводитель

Просмотр сериалов – на первый взгляд несерьезное времяпрепровождение, ставшее, по сути, частью жизни современного человека.«Высокое» и «низкое» в искусстве всегда соседствуют друг с другом. Так и современный сериал – ему предшествует великое авторское кино, несущее в себе традиции классической живописи, литературы, театра и музыки. «Твин Пикс» и «Игра престолов», «Во все тяжкие» и «Карточный домик», «Клан Сопрано» и «Лиллехаммер» – по мнению профессора Евгения Жаринова, эти и многие другие работы действительно стоят того, что потратить на них свой досуг. Об истоках современного сериала и многом другом читайте в книге, написанной легендарным преподавателем на основе собственного курса лекций!Евгений Викторович Жаринов – доктор филологических наук, профессор кафедры литературы Московского государственного лингвистического университета, профессор Гуманитарного института телевидения и радиовещания им. М.А. Литовчина, ведущий передачи «Лабиринты» на радиостанции «Орфей», лауреат двух премий «Золотой микрофон».

Евгений Викторович Жаринов

Искусствоведение / Культурология / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» — сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора — вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман

Искусствоведение
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука