Читаем Альманах гурманов полностью

Меж тем Амфитрион, хотя и не без раздражения, вызванного собственным легкомыслием, готовится к приему и рассчитывает на определенное число приглашенных.

Печи пылают, вертел крутится, стол накрыт – а гости не идут. Время бежит, вводные блюда сохнут, жаркое подгорает, и Амфитриону приходится усаживаться за стол либо одному, либо в обществе тех, кого он менее всего желал бы видеть в числе своих сотрапезников,– ибо, к несчастью, наименее приятные всегда оказываются наиболее точными.

Итог: испорченный обед (вещь непоправимая!), испорченное же настроение (и притом надолго), напрасные расходы, и все это лишь оттого, что обе стороны недооценили важности такого поступка, как приглашение на обед.

Посему следует повторить то, о чем мы уже писали: приглашать гостей надобно только в письменном виде, и только такие приглашения надобно принимать в расчет. Сочинять приглашения нужно утром, натощак, на свежую голову, в здравом уме и твердой памяти. Действовать следует хладнокровно и осмотрительно, памятуя о том, что правильно выбрать приглашенных почти так же важно, как и вкусно их накормить. Браться за это дело нужно за несколько дней до обеда, к каждому приглашению непременно приложить свой адрес[475], отправить письма с надежным посыльным и попросить об ответе; тот, кто выполнит все эти условия, защитит себя от любых неурядиц.

Однако помимо приглашений, в которых точно указан день и час, существуют еще и приглашения другого рода, о которых мы почитаем необходимым сказать здесь несколько слов.

Есть приглашения всеобщие и туманные; их делают всегда на словах, не уточняя, о каком дне идет речь. Истинный Гурман не должен обращать на них никакого внимания и, разумеется, не должен принимать их всерьез. Решительно невозможно помыслить, чтобы человек обедал у себя все 365 дней в году, чтобы он был в состоянии в каждый из этих дней устроить у себя превосходный обед и был рад разделить эту трапезу с гостями. Для этого потребна абсолютная независимость, огромное состояние и всегда ровное расположение духа – а эти три вещи плохо уживаются друг с другом. Следственно, приглашения такого рода суть не что иное, как банальные и ничего не значащие любезности, которые люди, имеющие хоть толику светской опытности, пропускают мимо ушей.

Бывает и по-другому: вам сообщают, что вас будут рады видеть в определенный день недели в течение всего зимнего сезона, а то и в течение целого года. Приглашения этого рода заслуживают большего внимания. Когда круг приглашенных узок, надобно непременно являться к приглашающему в назначенный день, а если непреодолимое препятствие мешает вам прийти, следует предупредить Амфитриона не менее чем за пять дней, чтобы он мог располагать вашим местом за столом по своему усмотрению. Эти приглашения – назовем их необщими – требуют от Амфитриона чуть меньше усилий, нежели те, в которых указан определенный день, однако при расширении круга гостей, приглашенных таким образом, хлопот у Амфитриона прибавляется – тем важнее предупредить его в том случае, если вас ждать не стоит. Вообще эти приемные дни имеют столько же достоинств, сколько недостатков; и те и другие настолько очевидны, что мы не станем распространяться на этот счет.

Наконец, последний вид приглашений – те, которые делаются вдруг, во время утреннего визита; в этих случаях особа, навестившая вас утром, приглашает вас к себе на вечер того же дня. Поскольку такого рода приглашения очень редко бывают искренними, принимать их нужно с большой осторожностью. Общих правил здесь нет. Все зависит от того, насколько близко знакомы гость и Амфитрион, от того, что известно первому о кухне и столе последнего, а также о его челяди и проч., и проч. – а эти сведения даются одной только опытностью. Итак, в этом случае гостю следует слушаться лишь советов собственного чутья, а нам остается лишь призвать читателя к осторожности.

<p>О способах подавать суп</p>

Кто бы мог поверить, что способы подавать гостям суп уже много лет составляют предмет спора среди Гурманов? А между тем это чистая правда.

Способов этих существует в общей сложности три, и у каждого свои достоинства и недостатки. Обрисуем их в нескольких словах.

Первый и, по-видимому, самый старинный способ заключается в следующем: каждый гость по очереди передает пустую тарелку Амфитриону, которому вверена обязанность разливать суп, и получает ее назад полной.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже