Читаем Альманах гурманов полностью

В день приезда гостей хозяин должен прежде всего позаботиться о том, чтобы новоприбывшие не чувствовали недостатка в прохладительных напитках; затем он должен известить их о том, когда начнется обед, и предоставить свободу до этого часа прогуливаться совершенно беспрепятственно по всем его владениям и даже по их окрестностям. На случай дождливой погоды в гостиной должны быть заготовлены во множестве настольные игры: триктрак, солитер, кольца, домино, бильбоке, лунки[513] и проч.[514]; залу для бильярда следует оборудовать всем, в чем могут нуждаться игроки.

Колокол, слышный в самых отдаленных уголках, известит гостей о том, что настала пора садиться за стол; звон его должен прозвучать за двадцать минут до начала трапезы. Когда же этот миг настанет, все усядутся за стол без промедления, а опоздавшие начнут еду с той перемены, к какой поспеют, ибо в правильно устроенном хозяйстве никто не возвращает на стол блюда, с него уже убранные.

За городом кушанья не могут быть так же изысканны, как в городе, однако здешняя пища обязана быть более обильной и более здоровой, а вина – чистыми и крепкими. Перед десертом здесь подают по преимуществу блюда растительные и молочные, обходясь без пирожного, ибо – если, конечно, не иметь искусного пирожника у себя в услужении – вне Парижа хорошего пирожного не добыть. Сходным образом и десерт составится в основном из того, что дарят нам сад и молочная ферма. Кофе и ликеры будут поданы прямо к столу, на котором должны присутствовать также водка, анисовая настойка и вишневая наливка.

После обеда, который не должен затягиваться больше трех часов, гости проведут несколько времени в гостиной, а затем каждый вновь обретет право гулять, где ему вздумается, и вообще заниматься тем, чем его душе угодно; те, кто пожелают уехать в город этим же вечером, уедут не прощаясь. Те, кто довольно близки с хозяином, чтобы проводить ночь под его кровом без особого приглашения, предупредят Амфитриона о своем намерении, дабы он отдал распоряжения слугам; что же до остальных, они могут считать себя приглашенными остаться на ночь лишь в том случае, если Амфитрион скажет им об этом трижды, в разное время дня.

Ужин должен быть трапезой легкой, а подача – смешанной: посреди стола крупная часть холодного мяса или большой паштет, вокруг – десяток преддесертных блюд, а на обоих концах – холодное жаркое из птицы или дичи, десерт же составит изгородь, все это окружающую.

После ужина гости могут предаться невинным забавам, потанцевать или помузицировать, либо, если погода хороша, прогуляться под луной, однако все эти развлечения не отнимут много времени, ибо в деревне ложатся спать рано.

О времени завтрака будет объявлено накануне, а назавтра гостям, наслаждающимся утренней прогулкой, напомнит о нем звук колокола. Трапезу эту, в которой всем позволено участвовать в утреннем платье, непарадном, но опрятном, составят чай, кофе и шоколад, а также фрукты, подобающие времени года. Впрочем, для тех, кто привык уже за завтраком браться за вилку и есть кушанья более основательные, в середине стола будут установлены большой паштет и два превосходных галантина в окружении нескольких тарелок с колбасами.

После завтрака каждый опять сможет избрать себе то занятие, какое ему по сердцу: кто отправится на охоту, кто на рыбалку, кто на прогулку; Амфитриону подобает завести у себя все снаряжение, для любителей этих забав необходимое, как то: ружья, ягдташи, удочки, трости, зонтики и проч. в достаточном числе.

Гости не преминут явиться к обеду причесанными и одетыми подобающим образом; поскольку опрятность есть первейшая из нужд и первейшее из украшений общества, никто не вправе пренебрегать ею даже на лоне природы; каждый из гостей сможет прибегнуть к услугам цирюльника, нанятого Амфитрионом.

Таков распорядок в благоустроенном загородном доме. Амфитрион обязан предоставлять гостям все, чего они пожелают, но не в чрезмерном количестве; со своей стороны, гости обязаны радовать хозяина своей веселостью и ровным расположением, наслаждаться всем, но ничем не злоупотреблять и не привозить с собою ни лошадей, ни собак, ни слуг: те же гости, кто не может обойтись без этих последних, должны поселить их в соседней деревне. Обычно слуги куда более требовательны и капризны, чем хозяева, и потому чем меньше их окажется в чужом доме, тем лучше. Вдобавок нигде слуги Амфитриона не действуют так расторопно и толково, как в загородном поместье. Усердие их тем более живо, что не вполне бескорыстно, однако Амфитриону подобает закрыть глаза на эти проделки, а гостям – вознаграждать слуг сообразно той помощи, о какой они просили и какую получили. Это – непременная трата, и ее следует принимать в расчет, готовясь к поездке,– впрочем, лишь в том случае, если вы намерены остаться на ночь.

Азартным играм в деревне не место, и потому всякий, кто хочет наслаждаться безмятежными радостями, должен изгнать карты из своей гостиной. Тем, кто о них пожалеет, надобно посоветовать избирать для прогулок исключительно аркады Пале-Руаяля[515].

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже