Алмарэн

— Что? — я встал на колени перед ней, чтобы заглянуть в глаза, — ты хочешь с ним драться?

Она покачала головой. А потом кинула, убирая руки. Алма плакала.

— А что еще остается делать. Он не оставит тебя с Мари в покое. Он чувствует мое счастье. Он чувствует человеческую плоть, Рэн. Если что-то с вами случиться, я не смогу жить дальше. Поэтому, есть только один выход.

Дам я свое согласие или нет, она все для себя решила. Я это знал. И Алма пойдет в бой.

Я обнял ее и уткнулся головой в колени. Кто бы знал, что одно страшное чудовище принесет столько счастья и любви в мою жизнь. Пусть я не вырос с людьми, но я стал человеком, и сделал таковой ее.

Тонкая ладонь прошлась по моим каштановым волосам.

— Не бойся, все будет в порядке. Я обязательно вернусь.

Не поднимая головы, я спросил:

— Когда ты хочешь идти?

Она поцеловала меня макушку.

— Он почти в заповедной зоне. Скоро он пробьет мою защиту. Нам лучше перебраться в дом Ханны, туда, к людям, он вряд ли сунется. Думаю, через неделю.

Она подняла мою голову за подбородок, и коснулась своими губами моих.

— Можете целоваться при мне, я не буду делать вид, что меня тошнит, — все искрилась шуточками Мари, отнимая косточку у одного из волчат.

Алма подошла к ней и взяла волчонка на руки, давая ему другую кость.

— В следующий раз обязательно, моя клоунесса. А сейчас, давай, собирайся, мы переезжаем в город.

Мари поднялась с земли, и отряхивая платье, уточнила:

— Уверена? Ведь тетя Ханна должна приехать только через месяц. Что мы там будем делать.

— Это ненадолго, — подоспел я к разговору, стараясь не смущать Алму, которую и так трясло, — надо уладить кое-какие дела в лесу. Без нас.

Мари обладала удивительной проницательностью, и хотя она и догадалась, что дело не чисто, никаких вопросов задавать не стала.

Собрав себя и волчат, она уже к вечеру была готова к переезду.

Всю дорогу мы молчали, слушая как Мари рассказывала, как хочет завтра сходить на рынок за вещами и книгами.

— Те, что ты покупал, пап, я уже давно прочитала, а арифметика, уж прости, скучная. Надо купить больше приключений.

— Мы обязательно завтра сходим, — заверил ее я.

Потом она подбежала к Алме и взяла за руку ее. Мое чудовище от неожиданности чуть не уронила мешки с одеждой.

— А с тобой, мама, мы должны сходить по магазинам, так уж и быть, я буду играть с Томми, при условии, что буду выглядеть на его фоне как леди. Помнишь то голубое платье? Мы его месяц назад приглядели? Так-то платья мне не очень нравятся, ведь охотиться удобнее в штанах, но один раз в год, на праздник, я надену. Ладно?

— Конечно, — Алма обняла ее за плечи, — можем купить даже два. У нас много шуб и мяса. Все продадим и купим.

Говоря это, я видел, как Алма старалась держать себя в руках, и не выдать ломающегося голоса.

Дом не пришлось топить, в нем и так тепло летом. Только застелить постели, поужинать, и определить в чулане Тару с волчатами. Она тоже часто была в этом доме гостьей и новой любимицей Ханны, поэтому была совсем не против пожить тут со щенками.

Ближе к одиннадцати, Мари начиталась своих книг, и собралась спать. Алма пошла желать ей спокойной ночи, и задержалась довольно надолго. Я ждал ее в постели около часа. Когда она наконец вышла, из детской уже издавалось тихое сопение нашей дочери.

Раздевшись, она нырнула ко мне под одеяло, и прижалась всем своим прохладным телом.

— Что вы там так долго делали? — тихо спросил я, чтобы не разбудить ребенка.

— Она просила рассказать ей о том, как мы встретились.

— Боже, — я не сдержал улыбку, — она же тысячу раз это слышала.

— Нет. Сегодня я рассказала ей все. И про ее настоящую семью.

Судя по отсутствию слез и истерики, она не особо расстроилась.

— Какова была реакция?

Алма положила руки мне на грудь и легонько поцеловала в шею.

— Мари умница. Она сказала, что догадывалась обо всем, но не хотела спрашивать. А теперь все знает, и все равно не перестанет считать нас родителями. Думаю, она даже не особо думает о своем происхождении. Ну и ладно. Время нашей дочери днем, верно? А сейчас ночь, и наступает пора для нас двоих. Так что тихо, сейчас я буду тебя долго целовать, мой любимый человек.

* * *

Детский крик разбудил нас утром.

— Господи, — вскочил я, видя, как Мари стоит в ночной рубашке у окна, — что случилось?

— Лес горит! Он горит, мама!

Алма спрыгнула с кровати, как будто не спала, и, как была в моей рубашке, выскочила за дверь, оглядывая местность. Я бросился за ней.

Холод сковал мое тело, но ужас… ужас был сильнее. Над пышными елями и соснами поднимались клубы черного дыма. Полоска пепла плавно осела на обнаженное плечо Алмы и тут же осыпалось.

Синие глаза заискрились гневом, а ладони сжались в кулаки. Поднявшийся ветер взъерошил ее волосы. Даже не будучи чудовищем, она стала похожей на него. Я понял все без слов. Там, за полосой огня, ее ждал Кай.

Если бы не Мари, хныкнувшая за спиной, Алма улетела бы прямо сейчас.

— Мам, мне страшно, — ее руки вцепились в края рубашки Алмы.

Она будто опомнилась, и снова стала заботливой матерью с двумя рядами зубов.