Аналитика как интеллектуальное оружие

Доктрина Олни была призвана заставить трепетать перед США не только Англию и соперничающие державы Европы, но и сами латиноамериканские государства, интересы которых якобы отстаивали США. «В настоящее время, – указывал Р. Олни в ноте, – Соединённые Штаты практически являются сувереном на этом континенте, и их воля – закон…». В числе других причин американской гегемонии особо отмечалось что «неограниченные ресурсы США наряду с изолированным положением делают их хозяином обстановки и практически неуязвимыми перед лицом любого государства или… всех их вместе» (!). Такая явно империалистическая интерпретация доктрины Монро содержала для государств Латинской Америки не меньшую опасность, чем политика британских капиталистических кругов. Неудивительно, что критическое и враждебное восприятие ноты Р. Олни в Латинской Америке и отказ британского правительства консерваторов дать согласие на арбитраж заметно обострили международные, и в частности, американо-английские отношения. Таким образом, в доктрине Олни, пронизанной идеей гегемонии США в Западном полушарии, произошло слияние доктрины Монро с политикой интервенционизма.

Доктрина открытых дверей и равных возможностей, (доктрина Хэя) с 1899 года; теория лабильных рубежей

Политику открытых дверей США проводили в Китае (1899–1949), в её основе лежала Доктрина открытых дверей и равных возможностей госсекретаря Дж. Хэя. Суть такого политического курса состояла в том, что в Китае должна проводиться свободная торговля со свободным же проникновением капиталов. Так, после провалившегося «боксёрского восстания» (1899–1901) было решено поделить Китай на зоны (сферы) влияния между Британией, Францией, Германией, Россией и Японией. США не вошли в число держав, получивших «лакомый кусочек» Китая. Это и стало главным поводом для доктрины открытых дверей. США уже в то время входили в число самых крупных экономик мира, поэтому исключение Америки из сфер влияния в Китае вызвало недовольство американского правительства. Главный смысл доктрины заключается в предоставлении как бы «равных возможностей» для европейских держав и США в торговой политике в Китае. США предложили другим державам в своих сферах влияния (СВ) или на «арендованной» территории не препятствовать интересам других держав и применять китайский договорный таможенный тариф на все товары, независимо от того, где они были сделаны. Предлагалось также взимать одинаковые сборы за транспортные перевозки. Этими мерами обеспечивались благоприятные условия для проникновения на китайский рынок американских монополий, а режим благоприятствования в торговле европейскому капиталу сводился к минимуму.

В целом, американцы пытались показаться благодетелями, так как европейские державы принесли много бед и разорение Китаю («опиумные войны»). Американцы же в войнах не участвовали, но хотели получить экономическую выгоду в Китае тоже. Доктрина Хэя действительно открывала американскому бизнесу двери в Китай. Позже президент Вудро Вильсон практиковал миссионерскую дипломатию в Китае. Так, самыми влиятельными миссионерами были Чарльз Скотт и Вудбритдж. Миссионеры в Китае проповедовали против взяточничества, поборов, в общем, всех пороков, присущих китайской бюрократии. Миссионеры верили, что Китай можно спасти, проповедуя Евангелие. Миссионеры убедили Вильсона, что кредиты нужно давать физическим лицам в Китае и фирмам, а не китайскому правительству. Также Вудро Вильсон сформировал тёплое отношение американцев к усилиям китайцев по достижению свободы и самоуправления с идеями о том, что нужно помогать Китаю, распространять там христианскую мораль. Миссионеры надеялись, что через такую политику Китай последует американской добродетели. Фактически же миссионерская деятельность стала торной дорожкой для американского капитала.