Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Уткин А. И. Вторая мировая война. —

М.: Алгоритм, 2002. С. 733. Цит. по: Павлов М. Ю.

Анастас Микоян: политический портрет на фоне советской эпохи. – М: Международные отношения, 2010. С. 166. С. 175.

«Чем стабильнее была обстановка на фронтах, чем ближе была победа, тем яснее было, что Сталин намерен отказаться от вынужденных послаблений военного периода. Для Микояна первым сигналом о перемене ветра был выговор Сталина в сентябре 1944 года. 17 сентября Микоян направил Сталину проект решения о выделении ряду областей зерновых ссуд. Хотя проект был достаточно умеренным и удовлетворял лишь часть запросов, поступавших с мест, Сталин устроил демонстративный скандал. На записке Микояна он поставил резолюцию: “Голосую против. Микоян ведет себя антигосударственно, плетется в хвосте за обкомами и развращает их. Он совсем развратил Андреева. Нужно отобрать у Микояна шефство над Наркоматом и передать его, например, Маленкову”».

Хлевнюк О. В. Сталин. Жизнь одного вождя. —

М.: АСТ/Corpus, 2019. С. 330.

Выписка из журнала посещений кабинета Сталина от 22 июня 1941 года

Глава 10 После войны. 1945–1953

1

Исторический период после войны и до смерти Сталина – 1945–1953 годы – один из важнейших в мировой истории: это время триумфа Сталина, торжества его идей.

Перелом в великой войне произошел в 1943-м, после побед в Сталинграде – в феврале и на Курской дуге – в августе. С тех пор на протяжении около девяти лет, с начала 1944-го и по март 1953-го, товарищ Сталин объективно являлся самым могущественным политиком земного шара. Возглавляемое им государство в военном и политическом отношении стало самым сильным в мире.

За годы войны количество стран, с которыми СССР установил дипломатические отношения, увеличилось вдвое – с 26 до 52[276]. После победы в войне Сталин забрал себе положенные трофеи: третью часть старого цивилизованного мира, третью часть Европы. Социализм был установлен в Польше, в половине Германии, в Чехии и Словакии, в Венгрии, в Югославии, Румынии и Болгарии. Просоветские режимы пришли к власти и во многих странах Азии: в Китае, Вьетнаме, Лаосе. Сталин забрал Кенигсберг и все Балканы. Границы Советского Союза, или, если угодно, империи Сталина, придвинулись к самым краям западного мира; дальше уже простирались центры старой западной цивилизации, Голландия и Бавария. Если бы Сталин захотел, он бы забрал себе, возможно, и Австрию, и Грецию. Он очень хотел забрать черноморские проливы, получить над ними контроль, но это ему не удалось.

После войны в советском обществе возникла сильнейшая тенденция к обновлению, демократизации общественной жизни.

Сталин всерьез рассматривал перспективы новой, третьей мировой войны и бросил огромные ресурсы на создание атомной бомбы. Опасения лидера СССР имели под собой реальные основания. Атомные удары по японским городам Хиросиме и Нагасаки, проведенные с санкции президента США Трумэна, имели явно демонстративные цели, притом что военная их необходимость представляется неочевидной. Большинство погибших японцев были мирными жителями. Всего же за первые пять лет после ядерной атаки скончалось более 340 тысяч японских граждан. Эффект от бомбардировок столь впечатлил американское руководство, что в том же 1945 году в США был разработан план «Тоталити», предусматривавший нанесение ядерных ударов по 20 советским городам и, соответственно, мгновенное уничтожение не менее 20 млн граждан СССР. Вслед за этим планом последовали и другие, самый известный из которых – план «Дропшот»[277]. О существовании этих планов Сталин был в той или иной степени информирован и вынужден был проявлять осторожность в отношениях с бывшими союзниками. Реальную опасность Третьей мировой войны, на сей раз ядерной, сознавали и лидеры ВКП(б), и командование Вооруженных сил, и ученые, работавшие в оборонной промышленности. Опасения оказаться под ударами американских бомб сохранялись и в последующие годы, стимулируя усилия по созданию сверхдальних бомбардировщиков, межконтинентальных ракет, а также «альтернативных» проектов ответного удара. В частности, один из таких проектов в 1961 году разработал будущий Нобелевский лауреат А. Д. Сахаров, предложивший атаку на США при помощи подводных термоядерных торпед, – их взрыв должен был спровоцировать цунами и уничтожение прибрежных городов североамериканского континента. Контр-адмирал П. Ф. Фомин, курировавший разработку проектов атомных подводных лодок, назвал проект Сахарова «людоедским» и добавил, что он, военный моряк, привык сражаться с врагом в открытом бою и не намерен приносить в жертву мирное население[278]. Внутреннюю ситуацию в СССР сильно ухудшил послевоенный голод, вызванный засухой 1946–1947 годов.