Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

В результате проведенной амнистии на 10 августа 1953 года, т. е. за четыре с небольшим месяца, из лагерей и мест ссылок было освобождено более 1 миллиона человек[325]. К этому времени Лаврентий Берия был уже арестован (26 июня 1953 года). После смерти Сталина он продержался у власти три месяца и три недели.

Берии было тогда 54 года. Он был моложе Хрущева, моложе Микояна. Невзирая на изматывающий образ жизни и тяжелую нагрузку, Берия был крепок и в случае возможности был готов возглавить Советский Союз, на что, вероятно, и претендовал. Но он слишком много знал и всем мешал. Возглавляемые им силовые ведомства имели слишком много власти. И он не скрывал своих властных амбиций. Берия, несомненно, был очень талантливым человеком и, может быть, даже прогрессистом, но в работе на Сталина занял отчетливо конформистскую позицию, принимая деспотическое поведение вождя как должное. После смерти Сталина Берия выдвинул даже внешнеполитический проект объединения двух Германий[326].

Итак, в высшем руководстве СССР образовались сразу три силовых центра. Маленков контролировал государственный аппарат, Хрущев – партию, Берия – силовые структуры. Арест Берии отвечал интересам и Маленкова, и Хрущева[327]. И, разумеется, следует учитывать влияние армии и лично Жукова. Берия был ликвидирован именно руками армейской верхушки, усилиями генералов.

В заговоре против Берии Анастас Микоян практически не участвовал. О его предполагаемом аресте он узнал только утром 26 июня от Хрущева[328]. После устранения Берии пост председателя КГБ занял Иван Серов, друг Хрущева (они дружили семьями[329].

Однако дальше Советский Союз продолжал двигаться по инерции. В декабре 1954 года страна широко отметила 75-летие Сталина. Для миллионов людей он оставался величайшим и непогрешимым вождем. После ареста Берии его объявили «агентом империализма» и все ошибки в руководстве страной приписали именно его деятельности. Это было удобно. Сталин оставался полубогом. Члены сталинского Политбюро (все, кроме Берии) удержались на своих постах и даже укрепили политический вес.

3

Сразу же после смерти Сталина Микоян как административно, так и публично инициировал процессы реабилитации невинно репрессированных. Известно несколько выступлений Микояна перед армянской интеллигенцией, в которых он требовал начать издание трудов известнейшего и много лет запрещенного писателя и поэта Егише Чаренца, репрессированного и расстрелянного в 1937 году. О возвращении наследия великого армянского литератора Микоян говорил задолго до ХХ съезда КПСС, и в Ереване такие слова воспринимались с удивлением и недоверием, а при перепечатке речей Микояна в центральных газетах упоминания о Чаренце вымарывались.

На встрече с армянской интеллигенцией в 1954 году в Ереване Микоян заявил: «Бывшее руководство республики Армения неправильно отнеслось к наследию талантливого армянского поэта советского периода Егише Чаренца. Егише Чаренц посвятил свое творчество воспеванию революционной деятельности масс и основоположнику нашей партии и советского государства великому Ленину. Произведения Чаренца, отличающиеся высоким мастерством, проникнутые революционным пафосом и советским патриотизмом, должны стать достоянием советского читателя». В той же речи Микоян упомянул писателей Раффи и Рафаэля Патканяна. Оба считались националистами, в СССР их книги не переиздавались.

После смерти Сталина прошел всего год, и ереванцы, слушавшие Микояна, сначала не поверили своим ушам, а затем долго аплодировали. В опубликованной версии речи Микояна эта часть была пропущена.

К Микояну стали во множестве поступать просьбы членов семей репрессированных граждан о пересмотре их уголовных дел. Ходатайства обычно проходили через Льва Шаумяна, сына Степана Шаумяна и друга семьи Микояна. С 1954 года Лев Шаумян был заместителем главного редактора Большой советской энциклопедии. Лев Шаумян и Микоян добились освобождения множества неправедно осужденных, в том числе Ольги Шатуновской, верной соратницы Микояна еще по работе в Баку (они были знакомы с 1917 года). Также с Микояном вступил в контакт Алексей Снегов (1898–1989), советский партийный деятель, бывший подчиненный Микояна, работник наркомата рыбной промышленности, просидевший в лагерях более 15 лет и в марте 1954 года освобожденный. Оба лично знали Хрущева, и Микоян устроил им встречу[330].

А. И. Микоян и Н. С. Хрущев в Пицунде в 1963 году