Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Убийство происходило «всевозможными средствами», то есть комиссаров не только расстреливали, но и секли шашками, били лопатами. Головы отрубили и бросили рядом с телами. Некоторые черепа были раздроблены[58].

До сих пор не ясно, кто отдал приказ о казни. Известны фамилии лидеров Закаспийского Временного правительства: Фунтиков и Кун. Их деятельность контролировали командиры английского корпуса Маллесон и Тиг-Джонс. Однако участие британских офицеров в расстреле не подтверждено документами. Эсер Федор Фунтиков, глава правительства, не имел никакого отношения к Баку, не имел представления о деятельности бакинского Совнаркома, не имел никаких личных счетов к Шаумяну, Джапаридзе, Корганову, Фиолетову и прочим. С тактической точки зрения Закаспийскому правительству, кто бы его ни возглавлял, было гораздо выгоднее держать бакинских комиссаров целыми и невредимыми под арестом в качестве заложников, чтобы потом, при ухудшении ситуации, выдать пленников Советской России в обмен на некие уступки для себя. И наоборот, расстрел превращал лидеров Закаспийского Временного правительства в открытых врагов Советской власти. Зачем эсеру Федору Фунтикову, бывшему паровозному машинисту, брать на себя ответственность за гибель Шаумяна, имевшего мандат от Ленина? Единственным связующим звеном между закаспийским Красноводском и закавказским Баку являются английские войска, действовавшие и там, и здесь. Однако офицеры Уилфрид Маллесон и Реджинальд Тиг-Джонс – командиры английского корпуса в Туркестане – отрицали какую-либо свою связь с расстрелом. Не было ни следствия, ни суда, ни приговора.

Книга «Архитектура Советского Азербайджана» с фотографиями памятников 26 бакинским комиссарам. 1972 год. Библиотека Администрации Президента РФ/Фото А. Полосухиной

Анастас узнал о гибели товарищей только спустя месяц, в октябре 1918 года.

В камере арестного дома в Красноводске их осталось четверо: Анастас, Самсон Канделаки, Левон и Сурен Шаумяны[59]

. В ноябре их перевезли из Красноводска в Ашхабадскую тюрьму. Там Анастас провел зиму 1919 года. Заболел цингой. Сыновья Шаумяна находились рядом – после гибели их отца Анастас дал себе клятву охранять их жизнь и остался верен этой клятве до последнего дня.

Ашхабад, как и Красноводск, формально находился под контролем Закаспийского Временного правительства, а фактически управлялся английскими интервентами – даже тюрьму охраняли солдаты-сипаи, бородатые, в белых чалмах.

27 февраля 1919 года Анастаса и других выпустили. Как позже выяснилось, их освобождения добивались бакинские большевики, в том числе и по международным каналам, через Москву[60].

К тому времени история расправы над бакинскими комиссарами получила широкую огласку. Английское командование сочло благоразумным выпустить из тюрьмы жен и родственников расстрелянных комиссаров: Варвару Джапаридзе, Марию Амирову – всех, кому посчастливилось избежать гибели.

В конце февраля Анастас отправился пароходом в Баку.

СПРАВКА

События, связанные с гибелью бакинских комиссаров, реконструированы в соответствии с воспоминаниями А. И. Микояна («Дорогой борьбы», «Так было»), воспоминаниями Сурена Шаумяна («Бакинская коммуна») и биографической книгой «Степан Шаумян» историка И. Дубинского-Мухадзе, созданной в 1965 году с помощью Льва Шаумяна. Такова принципиальная позиция авторов: обращаясь к материалам советской историографии, мы считаем, что опираться следует на свидетельства непосредственных участников событий, то есть Анастаса Микояна, Сурена Шаумяна и Льва Шаумяна. В настоящее время существуют новые исследования этого эпизода истории (см. Е. Ю. Сергеев. 26 расстрелянных комиссаров Бакинской коммуны: мифы и реалии советско-британских отношений в Закавказье и Центральной Азии 1918 года. Новая и новейшая история. № 3. 2019. С. 48–60).

ДОСЬЕ

«Приглашая англичан в Баку и предавая большевиков, бакинские меньшевики и эсеры думали использовать английских гостей как силу, причем предполагалось, что хозяевами в стране останутся меньшевики и эсеры, гости же уедут восвояси. На деле получилось обратное: гости стали неограниченными хозяевами, эсеры и меньшевики превратились в непременных участников злодейского и низкого убийства 26 большевистских комиссаров, причем эсеры вынуждены были перейти в оппозицию, осторожно разоблачая новоявленных хозяев, а меньшевики в своей бакинской газете “Искра” вынуждены проповедовать блок с большевиками против вчерашних “желанных гостей”.

Разве не ясно, что союз эсеров и меньшевиков с агентами империализма есть союз рабов и лакеев со своими хозяевами?»

И. Сталин. «Известия». № 85, от 23 апреля 1919.