Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Как уже упоминалось, в своих воспоминаниях А. И. Микоян пишет о поручении Сталина (подкрепленном решением Политбюро): «Я должен был зачитать письмо (Сталина. – Прим. авт.) на Пленуме ЦК и на месте подписать список лиц, подлежащих аресту, подготовленный в НКВД республики по согласованию с Москвой»[176]. Также он пишет, что завизировал список из 300 фамилий[177]. Скорее всего, Микоян хотел (и был уверен, что сможет) минимизировать расстрельные списки. Но, судя по документу, который в результате был отправлен Сталину и Ежову, ему это не удалось.

Письмо Ежова со ссылкой на «просьбу» Микояна давно уже рассекречено, выложено в интернет, и все кому не лень его используют для построения и доказательства своих гипотез. Но ведь должна существовать и та самая изначальная шифровка, отправленная в сентябре 1937 года в предпоследний день пленума из Еревана в Москву на имя Сталина и Ежова, шифровка, подписанная тремя людьми: членом Политбюро Анастасом Микояном, главным специалистом по кадровым вопросам и чисткам Георгием Маленковым и начальником 4-го Секретно-политического отдела ГУГБ, правой рукой Ежова Михаилом Литвиным.

Шифровка № 33537 от 22 сентября 1937 года

Протокол пленума ЦК КП(б) Армении 15–18 и 22–23 сентября 1937 года. НАА, ф. 1, оп. 17, д. 24

Обращение пленума ЦК КП(б) Армении к Сталину. НАА, ф. 1, оп. 17, д. 24

Нам удалось найти ее в архивах – шифровку № 33537 от 22 сентября 1937 года. Ранее она уже была опубликована (см. Трагедия советской деревни. М.: РОССПЭН, 1999–2006. Т. 5, С. 367), но почему-то не попала в поле публичного обсуждения. Вот ее текст: «Вскрывается все большее количество фактов свободного разгула дашнаков и других антисоветских элементов в Армении. Поэтому для действительной очистки Армении просим разрешить дополнительно расстрелять 700 человек из дашнаков и прочих антисоветских элементов. Разрешение, данное на 500 человек первой категории, уже исчерпывается. Микоян, Маленков, Литвин». На шифровке стоит виза Сталина синим карандашом «за».

Выписка из решения заседания политбюро от 24 сентября 1937 года

История кажется простой и понятной. Лимит по первой категории для Армянской ССР был определен приказом НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 года и составил 500 человек. Микоян, Маленков и Литвин в шифровке, отправленной из Еревана, просят увеличить лимит на 700 человек. Ежов в своем письме на имя Сталина просит довести количество подлежащих расстрелу партийцев до 2 тысяч – и именно это предложение принимается Сталиным.

Но вся эта история предстает в совершенно ином свете после изучения протоколов сентябрьского, 1937 года пленума КП(б) Армении, которые нам удалось найти в Национальном архиве Армении (см. Протоколы пленума).

Согласно протоколам, письмо Сталина, которое, по воспоминаниям Микояна, должен был зачитать именно он, было зачитано на первом заседании пленума Маленковым. Далее прения по письму и текущая работа продолжались до утра 18 сентября. В этот день Маленков предложил прервать работу пленума, и возобновилась она через три дня, утром 22 сентября. Именно в этот, предпоследний день пленума, в самом конце вечернего заседания, на нем появился Микоян и провел там не более двух часов, а возможно, и меньше. Он сделал формальный итоговый доклад, а затем уже непублично подписал документы, подготовленные без его участия, в том числе списки на репрессии. Узнав, что команда Маленкова – Литвина намерена увеличить количество репрессируемых в четыре раза – на полторы тысячи человек (это число было неслучайным, оно было согласовано с Москвой Ежовым), Микоян настоял на уменьшении этой цифры до 700 человек. Резкое уменьшение, предложенное Микояном, принципиально меняло утвержденные Ежовым планы Маленкова, Литвина и местной команды НКВД. Именно этим, как нам кажется, можно объяснить, почему Ежов в своем письме, отправленном в тот же день, 22 сентября, на имя Сталина, ссылается лишь на Микояна, не упоминая Маленкова и Литвина. Причина такова: они тоже подписали письмо, но с итоговой цифрой не были согласны.

Маленков, Литвин и сотрудники НКВД Армении работали, что называется, не покладая рук, выявляли врагов, согласовывали цифры с Ежовым и, конечно, имели единое мнение. Когда появился Микоян и настоял на другой цифре (меньшей), Маленков и Литвин не могли возразить ему и отправили письмо с цифрой, предложенной им. После этого, скорее всего, Литвин сразу же связался с Ежовым, рассказав о том, что произошло, и тот поспешил, используя прямой контакт со Сталиным, настоять на заранее оговоренной цифре в 1,5 тысячи. Таким образом, Микояну никого не удалось спасти от гибели, в том числе и своего друга и учителя Даниэла Шавердяна, – его фамилию он увидел в списке и вычеркнул.