Андрей Громыко. Дипломат номер один

Но, как часто бывает в мировой политике, пагубную роль сыграли спецслужбы. Американские разведчики уговорили Эйзенхауэра продолжить полеты самолетов-разведчиков У-2 над советской территорией. Их разработали во время холодной войны, чтобы следить за Советским Союзом. Первый полет состоялся в августе 1955 года. Самолет У-2 способен летать и ночью, и днем, в любую погоду: он снабжен всеми видами фотооборудования и радиолокатором. Но скорость У-2 – семьсот километров в час – сравнительно небольшая, что делает самолет уязвимым. 1 мая 1960 года американский самолет-разведчик, пилотируемый Фрэнсисом Гэри Пауэрсом, был сбит над Свердловском. Яков Петрович Рябов, бывший первый секретарь Свердловского обкома КПСС, рассказывал мне:

– Это произошло прямо на моих глазах, когда мы собрались на демонстрацию. Погода чудесная, солнечная, но прохладная. Стоим, вдруг вижу: прямо над головой возникли два огромных белых шара. Я еще удивился: что это такое? Первый раз такой фейерверк вижу.

Пилот Гэри Пауэрс выпрыгнул с парашютом и остался жив. В Москве это скрывали. Но заместитель министра иностранных дел Яков Александрович Малик выдал секрет одному из послов. Хрущев пришел в бешенство. Малик сохранил должность, однако эта история, вспоминал посол Дмитрий Федорович Сафонов, стала для него ударом, возможно, сыгравшим роковую роль в преждевременном уходе из жизни: «С тех пор редко доводилось мне видеть его таким жизнерадостным и энергичным, каким он представлялся мне раньше».

В Министерство иностранных дел вызвали норвежского посла Оскара Гундерсена. Молодой дипломат Виктор Федорович Грушко (будущий генерал-полковник и первый заместитель председателя КГБ) вспоминал, как мрачный Громыко заявил протест норвежскому правительству: американский самолет-разведчик должен был приземлиться на норвежском военном аэродроме в Будё, следовательно, территория Норвегии используется в агрессивных целях.

Посол пытался возражать.

– Я не стану с вами больше говорить на эту тему, – небывало резко отрезал Громыко. – Сказанное мной является неопровержимым фактом. Доложите об этом своему правительству. Это все. Вас я слушать больше не желаю.

А.А. Громыко, Н.С. Хрущев и члены советской делегации во время заседания XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН. 1960

[РГАСПИ]

В истории с У-2 и Хрущев, и Эйзенхауэр повели себя неразумно. Никита Сергеевич требовал от американского президента извинений, хотя главы государств никогда не принимают на себя ответственность за своих шпионов – именно для того, чтобы нормальные межгосударственные отношения могли продолжаться. А Дуайт Эйзенхауэр защищал право Америки проводить разведывательные полеты, что еще больше разозлило Хрущева.

В мае Хрущев и Эйзенхауэр должны были увидеться в Париже на встрече лидеров четырех ведущих держав. Едва все собрались, Хрущев заявил, что если президент Соединенных Штатов отказывается принести извинения, то Советский Союз отзывает свое приглашение, Эйзенхауэр не может быть гостем нашей страны…

На этом встреча закончилась.

Министр обороны маршал Малиновский радостно поддержал Хрущева:

– Нечего с ними цацкаться.

Громыко на склоне лет писал в своей книге: «Я иду за Хрущевым, а в голове одна мысль: “Чистый выпендреж!” Хрущев теряет контроль над собой, что для государственного деятеля недопустимо». В воспоминаниях Громыко осудил Хрущева за то, что он покинул парижскую встречу и сорвал визит Эйзенхауэра в СССР.

Но в тот момент Громыко действовал несколько иначе. Для высокой делегации, вспоминал сотрудник советского посольства в Париже Владимир Всеволодович Снегирев, доставили немалый запас продовольствия. Чтобы добро не пропадало, в посольстве устроили большой ужин. Первый тост произнес министр обороны Малиновский:

– Мы здесь, в Париже, были свидетелями исторического события, когда наш дорогой Никита Сергеевич со свойственным ему умением загнал этого зажиревшего буржуя в угол и заставил его извиваться.

Громыко не отставал и заговорил о гениальности «нашего дорогого Никиты Сергеевича». Андрей Андреевич взирал на первого секретаря с показным восторгом, хотя непредсказуемость и импровизации Хрущева часто его пугали.

Николай Митрофанович Луньков, посол в Норвегии, вспоминал визит Хрущева в Осло. Во время прогулки Хрущев, его зять, главный редактор «Известий» Алексей Аджубей, и главный редактор «Правды» Павел Сатюков ушли вперед. Громыко инструктировал Лунькова:

– Вы поравняйтесь с Никитой Сергеевичем и побудьте рядом на случай, если возникнут какие-либо чисто норвежские вопросы.

В тот момент, когда Луньков приблизился, Хрущев оживленно говорил Аджубею и Сатюкову:

– Слушайте, как вы думаете, что, если у нас создать две партии – рабочую и крестьянскую?

При этом он оглянулся и выразительно посмотрел на Лунькова. Тот понял, что надо отстать. Посол на ухо пересказал Громыко услышанное. Громыко осторожно заметил:

– Да, это интересно. Но вы об этом никому не говорите.