Андрей Громыко. Дипломат номер один

В сентябре 1963 года начались трудности с хлебом. В Николаеве, на Украине, хлеб вовсе исчез из магазинов. А в николаевском порту в этот момент отгружали хлеб для Кубы. В городе началось недовольство. Портовые грузчики вовсе отказались работать. И что же? На погрузку поставили воинские подразделения. Суда на Кубу ушли вовремя – не хотели Кастро обижать.

Вся эта история имела неприятные последствия для главного действующего лица – Хрущева. Карибский кризис подточил единоличную власть Никиты Сергеевича. Товарищи по партийному руководству увидели его растерянным, увидели, как он признал свою ошибку и отступил.

Вручение Ф. Кастро ордена Ленина. Присутствуют высшие партийные и советские деятели, в том числе Н.В. Подгорный, К.Ф. Катушев, П.Е. Шелест, Б.Н. Пономарев, Д.С. Полянский, Ю.В. Андропов, А.П. Кириленко, М.А. Суслов, Л.И. Брежнев, А.А. Громыко, А.Н. Косыгин. 27 июня 1972

[РГАСПИ]

Николай Григорьевич Егорычев, который был первым секретарем Московского горкома, рассказывал мне, что в один из тех октябрьских дней сидел в кабинете Фрола Романовича Козлова, тогда уже второго человека в партии. Козлову позвонил кто-то из военных с вопросом:

– Американцы подошли к нашему судну, хотят досмотреть. Как быть?

– Разрешить! А что еще? Мы же дали согласие.

– Но там же наше оружие! Оно секретное.

– Ну и что! Пусть смотрят. Мы же действительно уходим.

Козлов повесил трубку и доверительно сказал Егорычеву:

– Ну, наш дед-то совсем расквасился. Очень он перепугался!

Если бы позиции Хрущева не ослабли, осторожный Козлов ни за что не позволил бы себе выразиться о первом секретаре ЦК столь пренебрежительно. Правда, сам Никита Сергеевич пытался делать вид, будто ничего особенного не случилось. Через два года, в октябре шестьдесят четвертого, товарищи по Президиуму ЦК припомнят ему и Карибский кризис.

Встреча президента США Дж. Кеннеди с членами советской делегации на ХVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН. 25 сентября 1961

[АВП РФ]

В Москве не подозревали, что американские военные тоже винили собственного президента в слабости. Командующий стратегической авиацией генерал Куртис Лемэй говорил Кеннеди:

– Это самое крупное поражение в нашей истории, господин президент. Мы должны ударить по Кубе.

Хрущев умел начинать кризисы, но не знал, как их разрешить. Результатом его политики явилась огромная растрата ресурсов безо всякой стратегической компенсации.

«Что ж Хрущев? – писал знаменитый режиссер Михаил Ильич Ромм, лауреат пяти Сталинских премий. – Что-то было в нем очень человечное и даже приятное. Но вот в качестве хозяина страны он был, пожалуй, чересчур широк. Эдак, пожалуй, ведь и разорить целую Россию можно. В какой-то момент отказали у него все тормоза, все решительно. Такая у него свобода наступила, такое отсутствие каких бы то ни было стеснений, что, очевидно, это состояние стало опасным…»

Советские военные получили компенсацию за отступление с Кубы: началось ускоренное развитие ядерного потенциала с задачей – догнать и перегнать Америку. В ноябре 1962 года Громыко говорил в министерстве:

– Необходим был шок, чтобы Соединенные Штаты почувствовали запах ядерной войны.

Его заместитель Василий Васильевич Кузнецов сказал своему партнеру на переговорах американцу Джону Макклою:

– Вы, американцы, никогда больше не сможете поступить с нами подобным образом.

Тем не менее из Карибского кризиса были извлечены уроки. Выступая в Американском университете в Вашингтоне, Джон Кеннеди заговорил о необходимости сотрудничать с коммунистическими странами, призвал к созданию системы контроля над гонкой вооружений и объявил односторонний мораторий на надземные ядерные испытания. В Советском Союзе провели серию взрывов и объявили о моратории на ядерные испытания. Мораторий объявили и Англия, и Соединенные Штаты.

Громыко и его дипломаты приступили к переговорам о полном запрещении испытаний. Но не договорились из-за разногласий относительно системы контроля. Ни Советский Союз, ни Соединенные Штаты на самом деле не хотели полностью отказываться от испытаний. Ядерщики в обеих странах разрабатывали новые взрывные устройства для разделяющихся головных частей индивидуального наведения, их следовало проверить. Поэтому от моратория отказались.

Но и в Советском Союзе, и в Соединенных Штатах постепенно переходили на подземные взрывы, потому что атмосферные пробы после каждого испытания в воздухе позволяли довольно точно устанавливать характеристики новых взрывных устройств. Так что от взрывов в воздухе вполне можно было отказаться. Когда Джон Кеннеди 10 июня 1963 года предложил запретить испытания в трех сферах – в атмосфере, в космосе и под водой, это всех устроило.