Андрей Громыко. Дипломат номер один

Сильной стороной Брежнева был особый интерес к кадрам. Иногда его беседы с членами ЦК и другими ответственными работниками сводились к теме о том, кто чем занимается, какие у кого с кем отношения, – все это с целью выяснения у собеседника, не строит ли кто-нибудь против него лично каких-либо козней…

Он и Хрущев в кадровых вопросах были в известном смысле антиподами. Хрущев считал необходимым постоянно переставлять людей с одного места на другое, часто создавая тем самым хаотическое положение на отдельных участках работы. Брежнев, наоборот, даже тех работников, которых в интересах дела, в интересах страны нужно было бы освободить и заменить новыми, оставлял на своих постах.

У Брежнева имелись свои проблемы. Он первое время несколько опасался международных дел, чувствовал себя не слишком уверенно. Леонид Ильич в качестве генерального секретаря компартии вел переговоры с коммунистами всего мира. Но с главами западных государств, президентами или премьерами, по протоколу встречались либо глава правительства Косыгин, либо председатель Президиума Верховного Совета Подгорный.

Николаю Викторовичу нравилось, когда его именовали президентом, и на переговорах с иностранцами он выступал в роли главы советской делегации. На официальных приемах он оказывался хозяином, к нему обращались с тостами и приветствиями иностранные президенты.

Однажды он вместе с первым секретарем ЦК компартии Белоруссии Кириллом Трофимовичем Мазуровым побывал на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Во время обеда, устроенного в советском представительстве в Нью-Йорке, Подгорный, по воспоминаниям тогдашнего первого заместителя министра иностранных дел Георгия Марковича Корниенко, сочувственно произнес:

Л.И. Брежнев и Н.В. Подгорный в президиуме 3-го Всесоюзного съезда колхозников в Кремлевском Дворце съездов. 25–27 ноября 1969

[РГАКФД]

– Трудная у вас, дипломатов, работа. Я бы сроду не смог стать дипломатом.

Мазуров заметил:

– Смог бы, если бы партия приказала.

Подгорный отмахнулся:

– Нет, не смог бы, у меня нет данных для такой работы.

Мазуров не отступал:

– А вот Епишев был у тебя секретарем обкома, а поехал послом в Югославию.

Подгорный искренне удивился:

– Э, скажешь тоже, Епишев – так то ж культурный человек.

Подгорный, напористый, самоуверенный и недалекий, к Брежневу относился покровительственно, держался с ним на равных, возможно, видел себя на первых ролях. Брежнева это злило. Должность Подгорного являлась декоративной, но он опирался на Украину, где еще недавно работал первым секретарем, на влиятельное украинское руководство и на выходцев с Украины, которых немало сидело в Москве на ключевых постах. Избавиться от Подгорного Брежневу долго не удавалось. Сначала Леонид Ильич сменил руководство на Украине, поставив в Киеве своих людей, а потом их руками снял Подгорного с должности прямо на пленуме ЦК. Для Николая Викторовича это было как гром среди ясного неба.

Председатель Совета министров Косыгин поначалу всерьез претендовал на ведущую роль во внешней политике. Он охотно ездил за границу и принимал иностранных гостей. В политических вопросах был крайне консервативен. В мире решили, что надо иметь дело именно с Косыгиным, он в Москве старший. К нему на прием просились послы, ему адресовали свои послания руководители других государств, его воспринимали как наследника Хрущева на посту главы правительства.

Председатель Президиума ВС СССР Н.В. Подгорный принимает парламентскую делегацию Великобритании во главе с К. Хьюзом. 25 апреля 1977

[ТАСС]

Председатель СМ СССР А.Н. Косыгин беседует с генеральным директором ТАСС Л.М. Замятиным в Банкетном зале Кремлевского Дворца съездов. Июнь 1969

[РГАКФД]