Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Россия вернулась к прежней концепции безопасности, основанной на расширении границ. Чем больше территории вы имеете, тем крепче ваша безопасность. Если Запад уступит советским требованиям, это приведет к тому, что Запад спустя то или иное время столкнется с новой серией требований.

Секретарь ЦК Алексей Александрович Кузнецов заявлял:

– Мы обороняемся, а ведь есть указание о том, что мы, основываясь на итогах войны, когда мы стали очень сильной державой, должны проводить свою самостоятельную, активную внешнюю политику везде и повсюду. И послам дано такое указание о том, чтобы они не занимались пресмыканием, а смелее вели себя.

Член ЦК и начальник Совинформбюро Соломон Абрамович Лозовский внушал армейским пропагандистам:

– Битие определяет сознание – и то, что мы набили морду, это усвоено многими, и они начинают представлять себе, что Советский Союз представляет силу, а силу всегда уважают, любят или не любят, это другой вопрос, но всегда уважают.

После войны Сталин заинтересовался регионами, на которые прежде не обращал внимания. Когда обсуждалась судьба итальянских колоний в Африке, Молотов на встрече с американцами потребовал передать Советскому Союзу право опеки над одной из них – Триполитанией, нынешней Ливией.

Молотов вспоминал:

– Сталин говорит: «Давай, нажимай!» Мне было поручено поставить вопрос, чтобы этот район нам отвести. Оставить тех, кто там живет, но под нашим контролем.

Американцы не согласились.

Молотов пошутил:

– Если вы не хотите уступить нам одну из итальянских колоний, мы удовлетворились бы Бельгийским Конго.

В Конго находились разведанные запасы урана. Первая атомная бомба уже была взорвана, и уран стал ценнее золота.

На что вождь рассчитывал в Палестине? Создать там социалистическую республику, которая станет ориентироваться на Москву, или, по крайней мере, обзавестись на Ближнем Востоке надежным союзником и военно-морскими базами.

26 ноября 1947 года Генеральная Ассамблея ООН приступила к обсуждению вопроса о Палестине.

В тот же день ранним утром президент Гарри Трумэн получил аналитическую записку ЦРУ. Разведка предупреждала: появление еврейского государства, с одной стороны, рассорит Америку с арабским миром и лишит ее ближневосточной нефти, а с другой, откроет дверь для советского проникновения в регион.

Самыми влиятельными противниками сионистов были в Вашингтоне два человека, от которых, собственно, и зависела позиция Соединенных Штатов: государственный секретарь Джордж Маршалл и министр обороны Джеймс Форрестол.

Громыко вспоминал: