Андрейка

Теперь он шагал, уже не оглядываясь. Дошел до улицы Кирова и первое, что сделал, — послал телеграмму в Каменку на имя Зининой матери, сообщив и ей номер своей полевой почты. Оставалось по дороге зайти в уцелевший дом, где до войны находился наркомат, в котором он работал. В наркомате никого из знакомых не оказалось, но встретили Василя радостно и попросили оставить его адрес.

Блуждая по разрушенному, полуживому городу, Василь твердо убеждал себя, что жена и сын его находятся в деревне. Однако съездить в Каменку за одни сутки он все равно не успел бы, да и увольнительная была выписана только на Минск, а комендант отказался отсрочить ее и разрешить съездить в другой пункт.

К тому же Василь знал: начинаются решающие бои с врагом. Армия взяла курс на Берлин. И как же не быть ему в рядах наступающих, не шагать вместе со своими боевыми, закаленными в походах товарищами!

На сердце стало легче и спокойнее. Василь надеялся, что в деревне его жена с сыном могли прожить более спокойно, чем здесь, в Минске, где так свирепствовал враг.

Вечером он сел в первый же поезд, отправляющийся на запад, чтобы догнать свою часть.

VII

Стояли теплые летние дни. Природа как бы радовалась происходящему вокруг и не жалела для людей ни солнца, ни своего тепла.

Проходили дни за днями после освобождения Смолян. Миновал почти месяц, как был освобожден и Минск. Налаживалась жизнь, входила в свое новое русло.

Андрейка уже дважды просил Мартына свозить его в Минск или разрешить съездить самому, посмотреть, цел ли дом, где жили они до войны, и, самое главное, расспросить там об отце. Ответов на письма, посланные ими в Минск, в Москву и Каменку, пока не было.

Одного Андрейку Мартын не хотел отпускать, а ехать вместе не было времени. Но потом, немного позднее, пришла важная новость. В райкоме Мартыну сообщили, что скоро состоится вручение наград большой группе партизан и ему следует ожидать вызова.

— Вот тогда, — прикидывал он, — и поедем в Минск. Там все выясним.

Мартын не сомневался, что вызовут не только его одного.

Вызовут, наверно, и Андрейку, который тоже представлен к награде. Подписывал тогда наградной лист он, Мартын, и комиссар. Да и подпольный райком утвердил их кандидатуры.

...Еле-еле начинало светать. Было часа три или четыре утра. Августовский рассвет был теплым.

Вчера вечером Мартын сказал Андрейке:

— Вот что, брат, завтра поедем с тобой в Минск. И поедем не по обычным делам, а получать награды. Их нам с тобой будут вручать в самом Верховном Совете...

Варвару Максимовну он попросил, чтобы она приготовила сейчас ему с Андрейкой что-нибудь на дорогу, так как на станцию отправятся очень рано. В поезде захочется перекусить.

От Смолян до Минска езды на поезде всего часа четыре. Поезд отходит в шестом часу утра. Значит, в десять они будут в Минске. Придется, наверно, сразу идти в Верховный Совет зарегистрироваться, потому что в двенадцать часов дня — вручение. А кому охота опаздывать в такой торжественный день!

Спать улеглись рано. Однако долго никто не мог уснуть. Всех в семье Мартына взволновала эта новость. Но некоторое время спустя сон все же взял свое.

Варвара Максимовна и во сне не могла забыть, что завтра надо встать пораньше и проводить мужчин в дорогу. Мартын и Юрик думали об Андрейке. Мартын — доброжелательно, Юра — с завистью: почему не он, Юрка, будет рядом с отцом, а Андрейка? Нерадостные мысли теснились в его голове. Вот вернутся они из Минска, и все будут на них смотреть, поздравлять, восхищаться ими. А он?.. Какой же он обыкновенный, ничем не выдающийся! С недовольным выражением на лице Юра так и уснул. Спал он неспокойно, ворочался с боку на бок.

Андрейка лежал рядом с Юриком на одной широкой кровати. Лежал тихий, задумчивый. Сон не приходил. Андрейка даже намеревался встать, выйти во двор и там дождаться утра. И только мысль о том, что он может разбудить других, удержала его.

Уснул он как-то неожиданно, сразу. Однако едва за окном начало светать, он раскрыл глаза, повернулся к окну и не сводил с него взгляда. Не первый раз ему приходилось просыпаться на рассвете. Но такого утра у него никогда еще не было. Оно наполняло радостью, ожиданием чего-то неизведанного, небывалого.

«Нужно в один день и награду получить, и дома побывать»,— думал Андрейка.

Тихонько поднялась Варвара Максимовна. Андрейка видел, как осторожно она вышла в сени, чтобы никого не потревожить в доме.

Решив, что теперь можно встать и ему, Андрейка оделся и на цыпочках вышел из дому.

Светало. В сенях пыхтел самовар, и около него стояла Варвара Максимовна.

— Ты чего так рано? — спросила она. — Чай еще не готов.

— Не спится, — признался Андрейка.

— Понимаю, — сказала Варвара Максимовна.

Собрались мужчины быстро. Мартын поцеловал жену в поседевшую голову. Андрейка поклонился. Выйдя из дому, они не торопясь зашагали к станции. Идти было недалеко, и Мартын знал, что времени хватит и билет взять, и сесть на поезд.