Читаем Ангелы Опустошения полностью

Например: я сижу на краю эстрады у самых ног Брю, лицом к бару, но склонив голову к пиву, из скромности разумеется, однако вижу они его не слышат – Там и блондинки и брюнетки со своими мужчинами и они строят глазки другим мужчинам и чуть-не-драки бурлят в атмосфере – Войны будут развязаны из-за женских глаз – и перестанет хватать гармонии – Брю дует прямо на них, «Рождение блюза»,[80] даун-джазово и когда подходит его очередь вступить в мелодию он выдает изумительно прекрасную новую идею провозглашающую славу грядущего мира, пианино гулко лязгает аккордом понимания (блондин Билл), святой барабанщик со взором обращенным к небесам отбивает такт и рассылает ангельские ритмы которые привязывают всех к работе – Разумеется бас копит силу и под пальцем который весь зудит перед щипком и под другим пальцем что скользит по струнам чтоб извлечь звук в точном гармоническом ключе – Разумеется музыканты в зале слушают, орды цветных ребятишек с темными лицами сияющими в сумраке, белки глаз круглые и искренние, держа в руках стаканы лишь ради того чтобы попасть сюда и услышать – То что они хотят слушать правду гармонии предвещает что-то хорошее в людях – Брю однако должен пронести свое послание в нескольких рефренах-главах, его идеи всё больше устают чем вначале, он и впрямь сдается когда нужно – кроме этого ему хочется сыграть новую мелодию – Я именно это и делаю, постукиваю ему по ботинку засвидетельствовать что он прав – Между отделениями он сидит рядом со мной и Гией и много не говорит и делает вид что притворяется что вообще много сказать не может – Он скажет это в свою дудку —

Но даже Небесный червь времени выедает внутренности у Брю, так же как и у меня, как и у вас, и так трудно жить в мире где стареешь и умираешь, зачем быть дис-гармоничным?

98

Давайте будем как Дэвид Д’Анджели, давайте молиться стоя на коленях каждый сам по себе – Давайте скажем «О Мыслитель всего этого, будь добр» – Давайте умилостивим Его, или это, чтобы оно было добрым в тех своих мыслях – От Него требуется только думать добрые мысли, Господи, и мир спасен – А каждый из нас и есть Бог – Что ж еще? И что еще если мы молимся стоя на коленях в уединенности?

Я сказал свой мир и покой.

У Мэла мы тоже побывали (Мэл Именователь, Мэл Дэмлетт), после сейшна, и вот он в своей аккуратной матерчатой шапочке и аккуратной спортивной рубашечке и в клетчатом жилете – но бедняжку Малышку жену его прет по «Миллтаунам»,[81] и она вся изводится когда он выходит с нами выпить – Это я сказал Мэлу за год до этого, услышав что он спорит и ссорится с Малышкой, «Целуй ее живот, просто люби ее, не сражайся» – И это действовало целый год – Мэл всего-навсего работает доставщиком телеграмм в «Западном Союзе», гуляет по улицам Сан-Франциско с тихими глазами – Мэл вежливо идет со мною теперь туда где у меня в выброшенном ящике из-под китайской бакалеи запрятана бутылка, и мы немного чествуемся как встарь – Он больше не пьет но я говорю ему «Эти несколько глотков пускай тебя не беспокоят» – О Мэл был еще тот любитель! Мы валялись на полу, радио на всю катушку, пока Малышка была на работе, с Робом Доннелли мы валялись там холодным туманным днем и просыпались только взять еще пузырь – еще квинту «токая» – чтоб выпить ее под новый взрыв разговоров, потом все втроем засыпали на полу снова – Худший запой что у меня был – три дня такого и ты больше не жилец – И в этом нет нужды

Господи будь милостив. Господи будь добр как бы Тебя ни звали, будь добр – благословляй и наблюдай.

Следи за теми мыслями, Господи!

Все у нас этим и закончилось, пьяные, фотки наши сняты, и спали у Саймона а наутро были Ирвин и Рафаэль и я теперь уже неразрывно сплетенные в своих литературных судьбах – Считая что это важная вещь —

Я стоял на голове в ванной чтобы подлечить ноги, после всего пиенья-куренья, а Рафаэль открывает окошко ванной и вопит

–  Смотрите! он стоит на голове!  – и все несутся позыбать, включая Лазаря, и я говорю

–  Ох бля.

Поэтому Ирвин позже в тот же день говорит Пенни «Ох иди постой на голове на перекрестке» когда та спросила его «Ох что же мне делать в этом безумном городе с вами безумными парнями» – Ответ достаточно законный но детишкам не следует ссориться. Потому что мир охвачен пламенем – глаз в огне, то что он видит в огне, самое видение глазом в огне – это лишь означает что все кончится чистой энергией и даже не ею. Это будет блаженственно.

Честное слово.

Я знаю потому что вы знаете.

Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука-классика

Город и псы
Город и псы

Марио Варгас Льоса (род. в 1936 г.) – известнейший перуанский писатель, один из наиболее ярких представителей латиноамериканской прозы. В литературе Латинской Америки его имя стоит рядом с такими классиками XX века, как Маркес, Кортасар и Борхес.Действие романа «Город и псы» разворачивается в стенах военного училища, куда родители отдают своих подростков-детей для «исправления», чтобы из них «сделали мужчин». На самом же деле здесь царят жестокость, унижение и подлость; здесь беспощадно калечат юные души кадетов. В итоге грань между чудовищными и нормальными становится все тоньше и тоньше.Любовь и предательство, доброта и жестокость, боль, одиночество, отчаяние и надежда – на таких контрастах построил автор свое произведение, которое читается от начала до конца на одном дыхании.Роман в 1962 году получил испанскую премию «Библиотека Бреве».

Марио Варгас Льоса

Современная русская и зарубежная проза
По тропинкам севера
По тропинкам севера

Великий японский поэт Мацуо Басё справедливо считается создателем популярного ныне на весь мир поэтического жанра хокку. Его усилиями трехстишия из чисто игровой, полушуточной поэзии постепенно превратились в высокое поэтическое искусство, проникнутое духом дзэн-буддийской философии. Помимо многочисленных хокку и "сцепленных строф" в литературное наследие Басё входят путевые дневники, самый знаменитый из которых "По тропинкам Севера", наряду с лучшими стихотворениями, представлен в настоящем издании. Творчество Басё так многогранно, что его трудно свести к одному знаменателю. Он сам называл себя "печальником", но был и великим миролюбцем. Читая стихи Басё, следует помнить одно: все они коротки, но в каждом из них поэт искал путь от сердца к сердцу.Перевод с японского В. Марковой, Н. Фельдман.

Мацуо Басё , Басё Мацуо

Древневосточная литература / Древние книги

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Вдребезги
Вдребезги

Первая часть дилогии «Вдребезги» Макса Фалька.От матери Майклу досталось мятежное ирландское сердце, от отца – немецкая педантичность. Ему всего двадцать, и у него есть мечта: вырваться из своей нищей жизни, чтобы стать каскадером. Но пока он вынужден работать в отцовской автомастерской, чтобы накопить денег.Случайное знакомство с Джеймсом позволяет Майклу наяву увидеть тот мир, в который он стремится, – мир роскоши и богатства. Джеймс обладает всем тем, чего лишен Майкл: он красив, богат, эрудирован, учится в престижном колледже.Начав знакомство с драки из-за девушки, они становятся приятелями. Общение перерастает в дружбу.Но дорога к мечте непредсказуема: смогут ли они избежать катастрофы?«Остро, как стекло. Натянуто, как струна. Эмоциональная история о безумной любви, которую вы не сможете забыть никогда!» – Полина, @polinaplutakhina

Максим Фальк

Современная русская и зарубежная проза
Книга Балтиморов
Книга Балтиморов

После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора. Сам он принадлежал к более скромным Гольдманам из Монклера, но подростком каждый год проводил каникулы в доме своего дяди, знаменитого балтиморского адвоката, вместе с двумя кузенами и девушкой, в которую все три мальчика были без памяти влюблены. Будущее виделось им в розовом свете, однако завязка страшной драмы была заложена в их историю с самого начала.

Жоэль Диккер

Детективы / Триллер / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы