Ангелы Опустошения

Изумляя меня уже тем каков он, еще больше изумляет меня Рафаэль возвращаясь со своей рукописью в руках, со двора, где молчаливо изучал деревья, и говорит: «У меня листок в памфлете» – Коди, трактующий и не верящий, слышит как тот это говорит, но я замечаю взгляд которым он оделяет Рафаэля – Но ведь это два разных мира, Урсо и Поумрей, оба их имени значат то что некогда могло быть «Casa d’Oro», что было б не грубее «Корсо»,[64] но здесь у нас Итальянский Сладкоголосый Певец против Ирландского Брабакера – тресь – (это по-кельтски, мореное дерево трескающееся в море)  – Рафаэль говорит

–  Джеку-то надо лишь сочинять безразличные попевки и быть никудашним гаммельнским крысоловом,  – такие вот песни от Рафаэля.

–  Ну если он такого хочет чек чек чек,  – доносится из Коди как из машины немузыкально непевуче —

Рафаэль же поет:

–  Ты! мои тетушки всегда предупреждали меня о тебе Поумрей – говорили они мне не ходить в Нижний Ист-Сайд —

–  Рыг

Так они и сражались взад и вперед —

Тем временем милый и кроткий Иисусов Отец Иосиф, Кевин с Иосифовой бородой, улыбается и слушает и весь вокруг и скорчившись на полу, садится.

–  Что думаешь, Кевин?

–  Я думаю что гадкий день завтра будет если я не найду эти чертовы права.

Коди врубается в Кевина, еще бы, врубался в него много месяцев, как собрат по ирландскому отцовству возможно так же как и собрат-кошак – Коди въезжал и выезжал из их дома питаясь там сотни тысяч мириад раз, принося с собой Истинный Закон – Коди теперь зовут «Проповедником» его назвал так Именователь, Мэл, который зовет Саймона Дарловского «Русским Психом» (так оно и есть) —

–  А где нынче старина Саймон?

–  О мы его подберем сегодня днем около пяти,  – тараторит Коди как ни в чем не бывало.

–  Саймон Дарловский!  – орет Рафаэль.  – Что за безумный кошак!  – И то как он произносит безумный, безу-умный, по-настоящему, по-восточному – в натуре чокнуто и странно слышать от балтийских кошаков с задворок – в натуре гнилой базар… как слышишь пацанву ботающую по фене на газовых заводах возле свалок старых покрышек – «Он обезумел», поднося руки к голове, затем сшибая и ухмыляясь, придурковато, странное маленькое робкое отсутствие гордости в Рафаэле, который тоже сидит на полу теперь скрестив ноги, но так словно он и свалился туда.

–  Странный странный мир,  – говорит Коди немного вышагивая в сторону затем разворачиваясь на пятках и возвращаясь к нашей группе – Чеховский Ангел Молчания опускается на всех нас и мы все становимся смертельно тихи и слушаем хмм дня и шшш тишины, и в конце концов Коди кашляет, чуть-чуть, произносит «Хнф – хаф» – указывая, своими глубокими затяжками, на индийскую тайну – Что Кевин и признает типичным нежным взглядом снизу вверх на Коди взглядом удивления и изумления, прямо из своего разума голубоглазым ясным ошеломлением – которое Коди тоже видит, прищурив теперь глаза.

Пенни по-прежнему сидит (и сидела) в формальной позе Будды все эти полтора часа разговоров и мысли – Психов куча – Мы все ждем что будет происходить дальше. Это по всему миру так только в некоторых местах выдают профилактические средства, а в некоторых говорят по делу.

У нас нет ноги на которой можно стоять.

81