Ангелы Опустошения

В его идее-друзьях имело место зверское разделение, некоторые были близки а некоторые нет, но нечто за пределами моего аполитичного разумения варилось у Ирвина в мозгу. Глаза его темны и тлеют подозрением, и страхами, и молчаливой яростью. Глаза его выпучены чтобы показать это, его губы стиснуты перед решительной Стезей. Он свершит это огромной ценой для своего нежного сердца.

–  Я не желаю всей этой борьбы?  – кричит он.

–  Правильно.

–  Я просто хочу классических ангелов,  – это его постоянная телега, видение всех рука об руку в раю и без всяких трихомудрий.  – Рука об руку и только так!

Мрачные компромиссы марают его воздушное расположение, его Небеса – Он видел Бога Молоха и всех остальных богов включая Бэл-Мардука – Ирвин начинал в Африке, в центре всего, надувая хмурые губы, и проходил мимо к Египту и Вавилону и Злому и основывал империи, первоосновной Черный Семит которого нельзя отделить от Белого Хамита словами или умозаключениями. Он зрел лик Ненависти Молоха в вавилонской ночи. На Юкатане он видел Богов Дождя, темневших у керосиновой лампады в скалах посреди джунглей. Думы уносят его в пространство.

–  Что ж я собираюсь сегодня ночью спать хорошо,  – говорю я.  – Был замечательный день – мы с Рафаэлем только что видели бившихся голубок,  – и я пересказываю ему весь наш день.

–  А еще я немного завидовал что ты облако,  – серьезно говорит Ирвин.

–  Завидовал? Ух ты!  – Гигантское облако вот все что я такое, гигантское облако, склонившееся на один бок всё из паров – угу.

–  Вот бы мне стать гигантским облаком,  – вздыхает Ирвин неимоверно серьезно и все-таки если он надо мною прикалывается ржать по этому поводу не станет, он слишком серьезен и озабочен исходом всего, если это будут гигантские облака то он просто хочет это знать, только и всего.

–  А ты рассказывал Лазарю про зеленые рожи в окне?  – спрашиваю я, но не знаю что именно они там обсуждали и ложусь спать и просыпаюсь на чуть-чуть посреди ночи и вижу как заходит Рафаэль и укладывается на полу, а я переворачиваюсь на другой бок и сплю дальше.

Сладкий отдых!

Наутро Рафаэль на кровати а Ирвин ушел но здесь Саймон, у него выходной,

–  Джек я сегодня с тобой пойду в Буддистскую Академию.  – Я собираюсь сходить туда уже несколько дней, упомянул про это Саймону.

–  Ага но тебе там может быть скучно. Я схожу один.

–  Не-а, я останусь с тобой – Хочу приумножить красоту мира —

–  Как это произойдет?

–  Просто-напросто тем что я буду делать то же что и ты, помогать тебе, и научусь всему про красоту и вырасту сильным в красоте.  – Совершенно серьезно.

–  Чудесно, Саймон. Ладно, хорошо, пойдем – Пойдем пешком —

–  Нет! Нет! Вон автобус! Видишь?  – показывая в сторону, подпрыгивая, пританцовывая, пытаясь подражать Коди.

–  Ладно ладно поехали автобусом.

Рафаэлю надо куда-то в другое место, поэтому мы едим и причесываемся (и отчаливаем) но перед этим я стою в ванной на голове три минуты чтобы расслабить себе нервы и исцелить свои вены печали и все переживаю как бы кто-нибудь не вломился в ванную и не сшиб меня на раковину… в ванне у Лазаря замочены здоровенные рубахи.

90

Часто случается так что у меня затем следует приступ экстаза такой как был когда я шел домой по Третьей улице, день отчаянья, вследствие чего не могу оценить по-настоящему великолепного нового дня который только начался, тоже солнечный с голубыми небесами, с добросердечным Саймоном который так и стремится меня обрадовать, я могу оценить это лишь много позже в рефлексии – Мы садимся в автобус до По́лка и пешком поднимаемся по Бродвейскому холму среди цветочков и свежего воздуха и Саймон танцует на ходу выбалтывая все свои идеи – Я просекаю всё что он говорит но продолжаю угрюмо твердить ему что это не имеет значения – В конце концов отрезаю

–  Я слишком стар для подобного юного идеализма, я все это видал!  – все сначала мне что опять сквозь это все проходить?

–  Но это настоящее, это истина!  – вопит Саймон.  – Мир это место бесконечного очарованья! Давай всем любовь и тебе сразу вернут ее обратно! Я это видел!

–  Я знаю что это правда но мне скучно

–  Но тебе не может быть скучно, если тебе скучно то нам всем скучно, если нам всем скучно и мы устали то мы всё бросаем, тогда мир падает и умирает!

–  А так и должно быть!

–  Нет! должно быть жизнью!

–  Никакой разницы!

–  Ах, Джеки маленький мой только вот этого мне не надо, жизнь есть жизнь и кровь и тянуть и щекотать,  – (и он начинает щекотать мне бока чтоб доказать это),  – Видишь? ты отскакиваешь, тебе щекотно, тебе жизнь, у тебя в мозгу есть живая красота а в сердце живая радость и в теле живой оргазм, тебе нужно делать только это! Делать! Все любят гулять рука об руку,  – и я вижу что он впрямь разговаривал с Ирвином —

–  Ах паршивый я как же я устал,  – должен признать я —

–  Не надо! Проснись! Будь счастлив! Куда мы теперь идем?

–  На самый верх этого холма в большую Буддистскую Академию, зайдем в подвал к Полу —