Ангелы Опустошения

Дональд изящен в сером костюме, смеется, рядом девушка в дорогой одежде и говорит о Венеции и что там можно посмотреть. Рядом со мною симпатичная девчонка которая недавно поселилась в пустующей комнате у Розы, приехав в Сан-Франциско учиться, вот оно как, и я тогда думаю: «Роза пригласила меня чтобы я с нею познакомился? Или она знала что все поэты и Лазари все равно увяжутся за мной?» Девчонка встает и помогает подавать на стол, Розе, что мне нравится, но она надевает фартук, типа кухаркиного фартука такого и я чуть не попутал, в собственной грубости.

Ах как элегантен и чудесен Дональд, прям Дудка Довольства, сидит рядом с Розой, вставляет уместные замечания ни одного из которых я не помню так тщетно завершены они, типа «Не такой красный как помидор, я надеюсь» или же то как сокрушительно он рассмеялся вдруг когда все остальные проделали то же самое когда я ляпнул свой faux pas,[73] проканавший как шутка, выпалив:

–  Я всегда езжу на товарняках.

–  Кто вообще сейчас ездит товарняками!  – Грегори,  – Я не врубаюсь во всю эту чушь когда ездишь на товарняках и меняешься с бичами бычками – Зачем ты во все это пускаешься, Дулуоз? —

–  В самом деле кроме шуток!

–  Но это же первоклассный товарняк,  – и все фыркают а я гляжу на Ирвина под этот смех и говорю: – В самом деле, Ночной Призрак первоклассный поезд, ни одной остановки всю дорогу,  – что Ирвину и так известно про железную дорогу от Коди и меня – Но хохот неподделен, и я утешаю себя напоминанием, воплощенным в Дао моего воспоминания: «Мудрец вызывающий хохот ценнее колодца». Поэтому я как колодец перемигиваюсь с полным до краев вином небосводом стекла и выливаю графины вина (красного бургундского) себе в стакан. Почти неприлично как я стенаю на это вино – но все остальные начинают мне подражать – По сути же я и дальше наполняю стакан хозяйки затем и свой собственный – В чужом монастыре, как я всегда говорю —

Совершенное развитие вечеринки вращается вокруг темы как мы возглавим революцию. Я вставляю чуток от себя говоря Розе:

–  Я читал о вас в нью-йоркской «Таймс» что вы жизненно важный движущий дух всего поэтического движения в Сан-Франциско – Вот вы значит какая, а?  – и она мне подмигивает. Мне хочется добавить «Ах проказница» но я здесь не острить, сегодня у меня расслабленный вечер, мне нравятся хорошая пища и хорошее вино и хорошая беседа, как то чего нищий лишен.

И вот Рафаэль с Ирвином подхватывают тему:

–  Мы пойдем до конца! Мы разденемся полностью чтоб читать свои стихи!

Они орут это за этим вот вежливым столом и все же все кажется естественным а я гляжу на Розу и вновь она подмигивает. Ах она меня знает – В слава-божную минутку когда она отходит к телефону а остальные надевают в прихожей пальто, за столом одни мы мальчишки, Рафаэль вопит

–  Вот что мы сделаем, нам придется раскрыть им глаза, нам придется разбомбить их! Бомбами! нам придется это сделать, Ирвин, мне жаль – это правда – это все слишком уж правда,  – и вот он встает снимая штаны за кружевной скатертью. Он не медлит с этим вытягивая из штанин колени но это всего лишь шутка и быстренько подвязывается снова когда возвращается Роза.  – Мальчики, теперь надо все мухой! Уже почти пора начинать чтения!

–  Все поедем в разных машинах!  – призывает она.

Я который ржал все это время спешу закончить ветчину, вино, спешу поговорить с девицей продолжающей молча утаскивать тарелки —

–  Мы все будем голыми и журнал «Тайм» не станет нас снимать! Вот где слава-то! Не бойтесь ее!

–  Я вздрочу прямо перед ними!  – вопит Саймон стуча по столу, с большими серьезными глазами как у Ленина.

Лазарь настойчиво тянется вперед со своего стула чтобы все услышать, но в то же время барабанит по стулу или качается. Роза стоит озирая нас прицокивая языком но подмигивает и все нам спускает – вот такая уж она – Все эти сумасшедшие маленькие поэтики жрут и вопят у нее в доме, слава богу что Ронни Тэйкера с собой не прихватили а то он бы вообще со столовым серебром ушел – тоже ведь поэт был —

–  Давайте начнем революцию против меня!  – ору я.

–  Мы начнем революцию против Фомы неверующего! Мы введем райские сады в штатах нашей империи! Мы достанем средний класс обнаженными нагими малышками что будут подрастать бегая по всей земле!

–  Мы будем размахивать штанами с носилок!  – вопит Ирвин.

–  Мы будем подпрыгивать и хватать малышек!  – ору я.

–  Это хорошо,  – говорит Ирвин.

–  Мы облаем всех бешеных псов!  – торжествующе надрывается Рафаэль. Ба-бах по столу.  – Это будет —

–  Мы будем качать малышек у себя на коленках,  – говорит Саймон непосредственно мне.

–  Малышек-пышек, мы будем как смерть, мы упадем на колени чтоб испить из беззвучных потоков. (Рафаэль.)

–  Ух ты

–  Чё это значит?

Рафаэль пожимает плечами. Открывает рот: