Англичанин из Лебедяни. Жизнь Евгения Замятина (1884–1937)

Не верю, не хочу верить, что Вы постарели. Устали – да. Но летом отдохнете все же и станете прежним – блистательным, остроумнейшим, очаровательно-веселым – каким Вы бывали иногда в Ленинграде, и когда я так много смеялась всегда.

Да, mon cher ami [дорогой друг], пути судьбы неисповедимы – и я уже скоро три месяца наслаждаюсь на Cote d’Azur’e. <…> Mon mari [мой муж] умчался снова в Париж. Там сейчас разгар весеннего сезона. Ваше письмо – переслано уже. Париж – сплошная фантастика. Это не Берлин – скучный, чистый, прямой, и не Прага. Изумительный, прекрасный город! С удовольствием думаю, что вернусь еще туда и буду жить там. <…> Я не говорю Вам «adieu» [прощайте], нет – au revoir, аи revoir [до свидания], где хотите – в Москве ли, в Ленинграде ли.

Бывали Вы в нем без нас? Ревную жестоко…[492]

1 июня Замятин послал письмо из Парижа Куниной-Александер, чтобы узнать, сможет ли она добиться постановки какой-либо из его пьес в Загребе или Белграде, и добавил: «Тут я с неделю и уже успел устать. На юге было чудесно, но мне, к сожалению, пришлось больше писать статьи, чем гулять»[493]. В эту весну он также переписывался с Этторе Ло Гатто, который был рад получить новости о нем от Ренато Поджоли, прошлой зимой встречавшимся с ним в Праге. Однако тогда идею итальянского перевода «Мы» Ло Гатто не поддержал (в конце концов он взялся за него в 1954 году и опубликовал перевод в 1955-м). В последующие недели Замятин работал над киноверсией романа. Сценарий фильма под названием «Д-503» был написан для «Фичерс Продакшнз» и завершен 15 июля [BAR, Ms Collection Zamiatin, Box 1, 38]. К сожалению, в декабре сценарная заявка была отклонена [Shane 1968: 91].

Также с помощью Джорджа Риви он активно добивался публикации в Англии, поторапливая последнего с переводами «Пещеры» и «Мамая». Когда перевод «Мамая» был закончен, Замятин отправил его в Лондон бывшей жене Горького Муре Будберг, которая все еще тесно общалась со своим бывшим мужем. К ней, как к возможному советскому агенту, очень подозрительно относились британские власти. Замятин настоял, чтобы Риви в Лондоне зашел к Будберг и попросил ее порекомендовать потенциальных издателей для «Мамая» и сборника «Большим детям сказки». Однако похоже, что она не смогла ничем ему помочь. «Возможно, было ошибкой рассчитывать на женщину, потому что я до сих пор не получил от нее ответа». Он также возлагал надежды на роман «Мы»: он предложил Риви забрать копию французского перевода в Париже, чтобы облегчить переговоры в Великобритании. Видимо, американское издание 1924 года в Лондоне найти было трудно. «И если вам удастся добиться публикации романа в Лондоне, это будет чудесно. Было бы желательно выполнить новый отредактированный перевод, так как американский был довольно плохим. По крайней мере, можно было бы исправить американский текст, и, конечно, я буду очень рад, если вы сделаете что-то одно из этого»[494]. Чарльз Маламут позже охарактеризует текст Зилбурга как «отвратительно переведенный»[495]. Замятин также предложил Риви для перевода «Будущее театра», свою «довольно забавную» статью о ледоколах, а также «Дракона» и инсценировку «Пещеры».

21 июня Федин писал из Германии о важных событиях в Москве: «Смятение в среде рапповцев <…> конечно, много сильнее, чем это видно по газетам». Он упомянул, что «попутчики» были очень рады случившемуся, и добавил: «Меня включили в организационный комитет по учреждению нового Союза. Но узнал я об этом из газет и никаких подробностей о ходе дел у меня нет». Его кандидатура, по-видимому, была предложена Горьким, который, как только была опубликована апрельская резолюция о роспуске РАППа, вернулся в Россию, чтобы участвовать в разработке планов по созданию нового Союза писателей.