Анна Герман. Сто воспоминаний о великой певице

– Не знаю… Хотя вот, пожалуй, такой случай… Этой весной купила сыну игрушку – лошадь-качалку. Жду такси, чтобы отвезти подарок домой, а рядом тоже ожидают машину родители с девочкой. Вдруг девочка спрашивает по-русски (видно, приехала погостить в Польшу с папой и мамой из Советского Союза): «Можно я покачаюсь?». Отвечаю: «Можно». Покачалась она и говорит: «Хочешь, я тебе за это спою свою самую любимую песню?». И как затянет на всю улицу: «Оди-ин ра-а-аз в год са-ады цвету-ут…». Послушав девочку, я решила взять эту старую уже песню в гастрольную поездку.

– Вы к нам прилетели из Одессы. Известно, как трудно «пройти» в Одессе. Хорошим голосом одессита не удивишь, ведь он, по его глубокому убеждению, «слышал всех»…

– Да-а, я знала, как опасно там… И эти опасения, между прочим, подтвердились: одесситы задержали нас на лишний день, придумали, что на Ленинград нет самолета. Пришлось дать ещё два концерта… Но всё равно, при всём уважении к одесситам, больше всего всегда скучаю по ленинградскому слушателю – наверное, самому тонкому и чуткому на Земле…

Из интервью разных лет

«…Когда я лежала в гипсе, столько добрых писем получила – из Москвы, из Ленинграда, с Дальнего Востока. Поэтому будущим летом буду петь не только в крупных городах, но и на самой дальней периферии, куда заграничные гастролёры обычно попадают редко… Ну а на Невские берега хочется очень. Впервые побывала в Ленинграде в белые ночи, после концертов бродила по городу чуть не до утра. Но, признаюсь по секрету, всё-таки больше всего помню ленинградское мороженое: знаете, такой толстый круглый шоколад вокруг палочки? Вкуснее ничего не пробовала».

«…Конечно, петь с большим оркестром – большое удовольствие, но всё-таки лучше всего себя чувствую, если рядом лишь фортепиано. Когда музыка от меня идёт прямо к сердцу слушателя. Да, аранжировка для песни очень важна, это словно красивое платье для женщины: она и так хороша, но платье делает её ещё лучше. Однако иногда это шикарное платье может быть и ни к чему. Тем более, когда песня аранжируется слишком шумно. Так шумно, что уже не слышна и сама мелодия. Наверное, специфике моего голоса эта мода противопоказана».