Анна Каренина. Не божья тварь

"Он все еще любит Анну, но подчас его тянет к спорту и светским развлечениям, и время от времени он не отказывает себе в них. Анна истолковывает эти мелкие измены как знак его охлаждения к ней. Она чувствует, что может потерять его".

Ложь Набокова

Набоков, назвав Вронского бездарным во всем, с удивительной слепотой пропустил, быть может, единственный, но зато настоящий талант Вронского, о чем Толстым сказано немало, - талант хозяина. А уж про вихрь светской жизни, который сослепу вдруг обнаружил в романе Набоков и в котором якобы продолжает кружиться Вронский, я и вовсе молчу. Но вот пропустить до смешного нелепую фразу о том, что подчас Вронского тянет к спорту, что эта тяга к спорту является мелкой изменой и что Анна истолковывает эту тягу к спорту как знак охлаждения к ней, - пропустить эту фразу я никак не могу, уж больно она анекдотична, особенно на фоне красивых самоубийств и прочих дешевых непристойностей Набокова. Кстати, что конкретно Набоков подразумевает под занятиями спортом? Игры в теннис на лужайке? Или скачки? Но и в скачках теперь участвую только лошади Вронского - он разводит скаковых лошадей, они часть его хозяйства.

*

Они живут в Воздвиженском все лето и половину осени. Дело с разводом так и остается на прежней точке. Ни о каких письмах мужу по этому поводу Анна и не думает.

Вронский всерьез увлекся "ролью богатого землевладельца". Он и строитель, и торговец, и агроном, и коннозаводчик. Она же читает научные журналы и дает Вронскому советы из них. Еще некоторое время занимается устройством больницы, но это ей скоро надоело. Еще она взяла на воспитание какую-то девочку англичанку из бедной семьи - и вот, совершенно забросив родную дочь, она занимается воспитанницей, получая за это благодарственные поклоны и восхищение скучающих зрителей.

И все-таки... "главная забота ее все-таки была она сама - она сама, насколько она дорога Вронскому, насколько она может заменить для него все, что он оставил".

Заменить собой всё, всю жизнь, все удовольствия и потребности Вронского, чтобы обожание и служение ей стало единственным смыслом его жизни - вот в чем заключается ее забота о себе.

Но он не согласен. Он больше не хочет развлекать Анну совместным бездельем, он больше не хочет служить ее средством от скуки. Ему интересно построить больницу и школу. Осмотреть и опробовать новые сельскохозяйственные машины. Разобраться в агрономических тонкостях. С выгодой продать урожай. Участвовать в выборах.

Он советует Анне также найти себе дело по душе. Он готов ей помочь и создать для нее все условия. Он радуется, когда она изъявляет желание приобщиться к его трудам. Но увы, ничто не занимает ее надолго. Ей интересна только она сама - и чтобы все интересовались исключительно ею. И она устраивает ему бесконечные сцены. Каждый раз, как он отлучается из дома, следует сцена, сцена и сцена... (А потом морфин, морфин и морфин...)

И это начинает раздражать Вронского. Он все больше и больше начинает тяготиться "теми любовными сетями, которыми она старалась опутать его". Теперь, день за днем живя вместе с ней, он все лучше и лучше видит эти сети - и чем они искусней и крепче, тем больше ему хочется их разорвать. И даже не то что разорвать... "не то что выйти из них, но попробовать, не мешают ли они его свободе".

*

В октябре состоялись дворянские губернские выборы. Это было значимое событие, обратившее на себя серьезное общественное внимание. Меж тем время это для жизни в деревне было самое скучное, а потому накануне дня выборов между Анной и Вронским опять произошла ссора - она опять не хотела, чтобы он уезжал. Она хотела, чтобы он остался и развлекал ее своим присутствием.

Однако Вронский, ко все более усиливающемуся страху Анны, настроен более чем решительно, эти выборы слишком много значат для него, так много, что за эту поездку он даже готов к борьбе с Анной. Да и вообще эти бесконечные сцены порядком его достали.

И вот он "со строгим и холодным выражением, как он никогда прежде не говорил с Анной, объявил ей о своем отъезде". Видя такую решительную готовность к отпору, Анна немедленно меняет тактику. К его удивлению она "приняла это известие очень спокойно и спросила только, когда он вернется".

Он внимательно смотрит на нее. Он слишком хорошо ее знает, а потому уже давно не верит ее спокойствию, и более того - это ее спокойствие его пугает. Он уже знает, что такое спокойствие появляется у нее исключительно "тогда, когда она на что-нибудь решилась про себя", то есть когда она втайне уже решила, как сделать так, чтобы все равно сделать по-своему. И последнее время он очень боится этого.

Страх! С некоторых пор Анна внушает Вронскому сильный страх.