Анна Каренина. Не божья тварь

Но, кажется, на этот раз Долли не поверила ей... Кажется, с некоторых пор она не верит ни одному утверждению Анны. "N'est ce pas immoral" (это безнравственно) - сказала Долли, помолчав.

И, удивительно дело, Анна начинает полемику по этому поводу. Хотя если дело действительно в том, что она не может иметь детей, то полемика тут элементарно бессмысленна. Какая может быть полемика, если детей она иметь не может? О чем тут спорить? Но Анна спорит, и довольно горячо.

Ну почему же безнравственно, спорит Анна, "подумай, у меня выбор из двух: или быть беременною, то есть больною, или быть другом, товарищем своего мужа, все равно мужа, - умышленно поверхностным и легкомысленным тоном сказала Анна". А кроме того, скорбно продолжает она, я ведь ему не жена, ведь "он любит меня до тех пор, пока любит. И что ж, чем же я поддержу его любовь? Вот этим?" - и она изобразила беременность.

Но Долли упрямо молчит и только несогласно вздыхает.

Ну хорошо, говорит Анна, вот тебе еще аргумент. "Ты забываешь мое положение. Как я могу желать детей? Я не говорю про страдания, я их не боюсь. Подумай, кто будут мои дети? Несчастные дети, которые будут носить чужое имя. По самому своему рождению они будут поставлены в необходимость стыдиться матери, отца, своего рождения".

Да ведь о том и речь, изумленно говорит Долли, поэтому-то ты и должна развестись - чтобы выйти замуж за Вронского и чтобы ваши дети носили законное имя, мы ж тебе об этом и толкуем!

Но Анна... как будто не слышит ее. Как будто как раз на этот случай и нет такого выхода, как развод, и как будто ей вообще никто и ничего про развод не говорил! Она как глухая продолжает талдычить одно и то же про несчастных детей, перед которыми она бы всю жизнь чувствовала себя виноватой за то, что они родились в незаконном положении, и что нечего плодить на свет таких несчастных детей.

Анна явно рассчитывает на сочувствие, но на лице Долли вместо сочувствия появляется лишь выражение гадливости. Анна это выражение видит. И... меняет тактику...

Тем более надо развестись, говорит Долли, "тем более тебе надо устроить свое положение, если возможно".

Вот именно если возможно, "сказала Анна вдруг совершенно другим, тихим и грустным голосом".

Да разве невозможно, удивляется Долли, ведь твой муж был согласен на развод!

И Анне на это совершенно нечего возразить. Поэтому она просто... сворачивает тему. Вернее, не сворачивает, а берет паузу, и все это, разумеется, с выражением страдания на лице: "Долли! Мне не хочется говорить про это" - вот и все ее слова.

И вот, пока она судорожно придумывает, что бы такое ответить Долли на ее вполне очевидное возражение, она незамысловато щебечет про Васеньку Весловского, и ей так хочется покрасоваться перед Долли, что она не замечает, что и тут невольно себя выдает: "Он мальчик", говорит она, "и весь у меня в руках; ты понимаешь, я им управляю, как хочу".

Вот оно - кредо Карениной. Управлять, держать в руках, подчинять своей воле, своим капризам, своим желаниям. Кстати, насчет Васеньки она глубоко ошибается. Васеньке совершенно все равно, с кем кокетничать, лишь бы кокетничать. Он и с беременной Кити кокетничал в свое наслаждение, наплевав и на ее мужа и на ее беременность, за что его Левин и вытурил взашей. В сущности Васенька - копия самой Карениной.

Однако ответ готов, и вот уже она сама возвращается к опасной теме. Ах, это все так ужасно, говорит она, я так измучилась, я постоянно думаю о разводе, из-за этих мыслей я даже стала принимать на ночь морфин... Но ведь мой муж ни за что не даст мне развода, ведь он теперь под влиянием Лидии Ивановны!.. И почему я вообще должна унижаться и писать к нему, ведь я могу получить оскорбительный ответ!.. Ну хорошо, допустим, я получу согласие... но ведь тогда они ни за что не отдадут мне сына, и он "вырастет, презирая меня"... А ведь я люблю их обоих больше себя! Но увы, мне никогда не соединить их, и стало быть, я опять несчастна... "Только эти два существа я люблю, и одно исключает другое. Я не могу их соединить, а это мне одно нужно. А если этого нет, то все равно". В ее глазах слезы, ее руки прижаты к груди.

Худенькая Долли дрожит от волнения. Сама тема настолько пронзительна, что она забыла о своем недоверии к Анне. И Анна это прекрасно видит и дожимает ситуацию: с виноватым видом она смиренно просит не презирать ее. Да уж какое там презрение после таких-то страданий! Долли обуревают нешуточные эмоции, она теперь не в силах даже вспомнить про свои подозрения насчет Анны.

Поразительно, как Анна умеет все вывернуть себе на пользу. Она словно забыла, что муж был согласен отдать ей Сережу. Так что соединить в одно сына и любовника ей абсолютно никто не мешал. Но она сама отказалась от этого. Сама отказалась от столь выгодных для нее условий развода - и только потому, что, получив согласие на развод, она тут же засомневалась, а выгодно ли ей это, не оставить ли ей на всякий случай лазейку для возвращения, и насколько это выгодно мужу, не зря же он согласился на такие условия.