Анна Каренина. Не божья тварь

Что же стало их разделять, чего никак не может понять Анна? Вронский научился видеть ее ложь. Он стал понимать, что все эти ее слова о любви - фальшивка, обертка, скрывающая пустоту. И последнее время, как только она начинает говорить о любви, его начинает тошнить. А жить он с ней продолжает из чувства долга и еще из чувства вины перед ней, которое она же сама ему и внушила (и продолжает внушать).

Он давно уже догадался, что ее любовь к нему - это камень на его шее, который она сама и повесила, что она ничего ему не позволит и все у него отнимет. Вот почему последнее время каждый раз при разговоре с ней на его лице появляется лишь одно выражение - "выражение холодной готовности к борьбе".

И вот она сидит и жалуется сама себе, что развода все еще нет, что Стива почему-то не может снова поехать к ее мужу, а сама она не может писать к нему дважды, это ведь так унизительно для нее! И что вообще жизнь ее скучна и пуста, и она откровенно говорит себе, что эта приемная девочка и вообще все это "семейство англичанина, писание, чтение" - все это "только обман, все это тот же морфин".

И это правда. Ей действительно ничего не интересно, ее никто не заботит, кроме нее самой, ей глубоко наплевать на всех, кроме себя. Вот и сейчас ей очень себя жаль, жалость к себе буквально переполняет ее. И во всем опять виноват Вронский! "Он бы должен пожалеть меня", - говорила она, чувствуя, как слезы жалости о себе выступают ей на глаза".

Вронский возвращается из клуба. Он задержался, не приехал вовремя - и она настроена выказать ему свое недовольство. И выказывает. В ответ на его лице немедленно появляется выражение той самой холодной готовности к борьбе. Он резко отвечает ей. Впрочем, тут же торопится сгладить резкость. Пытается быть нежным. И Анне нравится эта попытка. Казалось бы, скандала не будет? Однако... "какая-то странная сила зла не позволяла ей отдаться своему влечению, как будто условия борьбы не позволяли ей покориться".

Опять эта сила зла! Толстой неоднократно подчеркивает: Анна и зло - синонимы в романе. Она никогда не любит - она всегда только борется и побеждает. Вот и сейчас нежность Вронского расценивается ею как слабость, которой нужно воспользоваться. Задавить его свободу, внушив ему страх за себя и переложив на него ответственность за свою жизнь.

"Я близка к ужасному несчастью и боюсь себя" - говорит она Вронскому, что в переводе с языка манипулятора означает: если ты снова уедешь по каким-то там своим делам, помни - я могу покончить с собой, и тогда ты будешь виноват в моей смерти, потому что ты позволил себе уехать, вместо того чтобы сидеть со мной дома и наполнять смыслом мою жизнь.

После чего, осыпав Вронского упреками, она милостиво снисходит до примирения - "стараясь скрыть торжество победы, которая все-таки была на ее стороне".

А Вронскому уже настолько осточертели скандалы и упреки по малейшему поводу, что он давно уже изобрел новый способ хотя бы не продолжать их - и он снова делает вид, что примирение состоялось.

Однако "в тоне, во взглядах его, все более и более делавшихся холодными, она видела, что он не простил ей ее победу". И даже больше того: она отмечает, что после примирения он даже стал "к ней холоднее, чем прежде, как будто он раскаивался в том, что покорился".

Она вспоминает фразу, которая и обеспечила ей победу над Вронским на этот раз - фразу о том, что она близка к самоубийству. Слишком опасная фраза, думает она, вряд ли ее можно будет употребить как оружие в следующий раз...

28. И еще раз дело о разводе. И снова вымогательство

Анна и Вронский уже полгода живут в Москве. Некогда, пытаясь усидеть на двух стульях, она сама отказалась от выгоднейших условий развода. Позже, написав-таки к мужу письмо с просьбой о разводе и получив от него второе согласие, но уже с оговоркой, что сын остается у него, она снова отказалась. Теперь же она согласна и на такой вариант. Она допекла Вронского, и терпение его вот-вот кончится.

Однако момент упущен - Алексей Александрович потихоньку пришел в себя и уже способен противостоять Анне. К нему в Петербург едет Стива. Ведь однажды он уже сумел ловко заставить Алексея Александровича согласиться на убийственные условия развода, так, может, сумеет и в этот раз?

Вначале речь идет о собственных делах Степана Аркадьича - Стива уверен, что сумеет хитроумно воздействовать на Алексея Александровича и выбить из него нужную протекцию. Но увы. Способности Стивы к новой должности вызывают в Алексее Александровиче большие сомнения, и он спокойно отказывает ему.