Апельсиновый сок

– Ой, да ладно! Кстати, что ты делаешь сегодня вечером? Можем выпить по чашке кофе.

Человек ухитрялся одновременно разглядывать Веронику, безмятежно улыбаться и выпихивать напарника за дверь. Судя по всему, он хотел остаться с ней наедине.

– Так как насчет кофе? – Электрик ухмылялся, прозрачно намекая, что вовсе не кофе является пределом его мечтаний.

– Это исключено. Я действительно новый главный врач больницы. Так что поищите себе другую компанию.

– Сколько же вам лет? – Электрик перешел на вы, но взгляд его при этом нисколько не изменился.

– Тридцать восемь, – честно ответила Вероника с законной гордостью женщины, знающей, что больше тридцати двух ей никто не даст.

– Здорово выглядите, – похвалил ее собеседник. – Молодильные яблоки, наверное, едите? Но ведь ваша должность не помешает нам познакомиться поближе?

– Еще как помешает! – Вероника аккуратно начала двигаться к двери. – Вы же сотрудник больницы, верно? А я никогда не вступаю в личные отношения с подчиненными.

– Советую вам не относиться ко всему так серьезно.

– Простите, но я не нуждаюсь в ваших советах.

Она попыталась заморозить нахала ледяным взглядом, но парализующей силы хватило только на те две минуты, за которые Вероника покинула собственный кабинет. Вслед ей понеслись крики: «Девушка, постойте! Да куда же вы?» Судя по всему, электрик пришел в себя и готов к новому раунду светской беседы.

Вероника уже минут сорок гуляла по супермаркету, не решаясь положить в корзину хоть что-нибудь. В последнее время у нее развилась болезненная привередливость в отношении продуктов. Она не могла покупать овощи и фрукты, лежавшие в свободном доступе, – мысль, что до нее кто-то трогал эти помидоры и яблоки, была невыносима. Колбасу она не покупала совсем: раз уж изготовители открытым текстом пишут, что в ней содержится соевый белок, остается только догадываться, что они кладут туда на самом деле. Можно было бы взять кусок свинины, быстренько начинить его морковью и чесноком, завернуть в фольгу и сунуть в духовку минут на сорок – такая буженина была бы достойной альтернативой колбасе, настоящий домашний продукт при минимуме трудозатрат, но в этом супермаркете свежего мяса почему-то не продавали.

До заморозки опускаться не хотелось, но чем же кормить Миллера на ужин? Раньше, когда они встречались от случая к случаю, оба не задумывались о еде, но теперь, когда она почти официально поселилась у любовника, следовало готовить ему то, что он любит.

К сожалению, Миллер хранил свои гастрономические пристрастия в тайне. На прямой вопрос: «Что приготовить на ужин?» – он всегда отвечал, что ему все равно. Это тревожило.

Если он видит в ней будущую жену, вполне естественно ознакомить ее со своими вкусами. Или он думает, что любящее сердце само подскажет ей, какую кашу он предпочитает?

Вероника вдруг поймала себя на неприятной мысли: она слоняется здесь не потому, что хочет порадовать Миллера вкусным ужином, а потому, что так положено, потому, что хорошая жена обязана обеспечить мужа бесперебойными поставками горячей пищи.

Она быстро положила в корзину пачку пельменей, стаканчик сметаны и направилась к кассе.

– Ты уже дома? – удивилась она.

– Да, операция отменилась, и я для разнообразия решил прийти с работы вовремя.

Миллер лежал на диване с книжкой в одной руке и яблоком в другой.

– Ну а как твой ремонт? – спросил он небрежно. – Продвигается?

Этот невинный вопрос ужасно обидел Веронику, у нее даже слезы выступили… Чтобы не показать обиды, она спешно ушла на кухню.

…Надя все-таки освободила квартиру, но, видимо, из принципа не сделала в ней уборку. Жирные пятна на стенах кухни, ржавые потеки вокруг водопроводных труб и кранов, потертые обои – квартира имела тоскливо-запущенный вид. «И эта женщина считается в нашем семействе лучшей домохозяйкой современности!» – горько усмехалась Вероника, пытаясь снять слой липкой жирной пыли с кухонного шкафа.

Она настроилась на генеральную уборку, даже закупила весь арсенал современной бытовой химии и швабру-лентяйку, но вдруг сообразила: можно же сделать ремонт!

Эта мысль очень понравилась ей, ведь ремонт служил отличным предлогом, чтобы временно поселиться у Миллера! Ибо сам он отнюдь не спешил переезжать к Веронике. Встретив с поезда, он привез ее сюда, но вместо: «Жди меня вечером с вещами» – Вероника услышала: «Отдыхай, завтра созвонимся».

Выяснять отношения Вероника побаивалась, спрашивать в лоб, когда он поведет ее в загс, стеснялась. Но если гора не идет к Магомету…

Ведь это так естественно, что она живет у гражданского мужа, пока в ее квартире идет ремонт! А потом они вместе переедут туда.

У них случались неплохие вечера, но чаще Вероника чувствовала, что раздражает его. «Это потому, что мы толчемся в одной комнате, – уговаривала она себя. – Он привык к свободе и одиночеству, а тут я постоянно под боком. Ничего, переедем ко мне, одну комнату отдам ему под кабинет, пусть там делает что хочет».