Апельсиновый сок

Указания Кати Колдуновой, данные по телефону, оказались четкими, и Вероника легко нашла дорогу в каменном лабиринте петербургских дворов. До этого она около двух часов провела в детском супермаркете, придирчиво выбирая подарки, что привело ее в приподнятое настроение. Предвкушая радость детей, она радовалась сама и переживала, понравятся ли игрушки и украшения.

Но по дороге на нее вдруг напала такая тоска! Прикосновение к чужому семейному счастью заставит ее острее ощутить собственное одиночество, а если еще Колдуновы спросят, почему она без Миллера… Что она сможет ответить? Пряча глаза, пробормотать, что он занят на работе? Или честно признаться, что… Что? Если бы сама Вероника понимала, в каких отношениях с ним состоит!..

Он регулярно звонил и узнавал о ее делах, раз в два-три дня навещал ее после работы, а однажды они даже выбрались в кино – то есть видимость любовных отношений Миллером поддерживалась.

Они не скучали вдвоем, но главной темой их разговоров оставались медицинские проблемы. Веронике, конечно, было интересно обсудить, как развивается хирургия позвоночника и каков вклад в нее лично Миллера, но сейчас она с гораздо большим удовольствием поговорила бы с ним о цвете новых обоев в спальне или о планировке кухни.

Однако если она спрашивала совета, Миллер неизменно отвечал: «Делай как знаешь».

Вероника понимала, что, скорее всего, это агония их отношений, но не хотела признаться в этом даже себе. Каждый вечер она собиралась предъявить Миллеру ультиматум: или женимся, или расстаемся – но никак не могла собраться с духом для решительного разговора. Ведь надежда на то, что он в конце концов женится на ней, была ее единственным спасательным кругом в море полного одиночества.

Да, она понимала, что платит за этот хилый спасательный круг унижением, потерей собственного достоинства, и это уязвляло ее.

«Как я могу соглашаться на роль любовницы, да еще и нелюбимой любовницы, женщины, к которой приходят просто развлечься и снять напряжение?» – в ужасе думала Вероника по ночам и твердо решала завтра же дать Миллеру «последний и решительный бой». А назавтра он не звонил, и у Вероники появлялось время, чтобы найти оправдания его поведению и убедить себя, что все не так уж плохо.

«Да сколько можно сидеть на горячей сковородке? – раздраженно думала она, доставая сигареты. Нужно было прийти в себя, чтобы Колдуновы не заметили ее мрачного настроения. – Вероника, признайся, что ты боишься разорвать эти отношения главным образом потому, что не хочешь отвечать «Мы расстались» на вопросы знакомых «А где же Миллер?». Разве ты получаешь от общения с ним такое уж гигантское удовольствие? Просто не хочешь, чтобы знакомые злорадствовали, что тебя бросил мужик!»

…Колдуновы кружили вокруг плиты с вдохновенными лицами.

– Прости, немного не рассчитали, – улыбнулась Катя. – Мы тут всерьез решили освоить кулинарию, и вот результат!

Ян задумчиво листал какую-то брошюру.

– Поварскую науку освоить – это тебе не аппендицит вырезать, – резюмировал он. – Я, Вероника, чувствую себя так, будто лабораторную работу по химии делаю. Это все Катя. Хочу, говорит, разнообразить наше питание, купи мне кулинарную книгу. Ладно, я пошел в магазин, смотрю, вроде лежит подходящая: «Готовим на па́ру». Думаю, классно, будем вместе по выходным обеды варить. Купил, принес, а это, оказывается, готовим на пару́!

– Я потом поменяла на Похлебкина. Очень интересно, дам тебе почитать.

Вероника подумала, что совсем скоро останется совершенно одна и как-нибудь прокормит себя без привлечения кулинарных авторитетов.

– Я уловил его основную идею, – сообщил Ян. – Она садистская: блюдо не может получиться вкусным, если ты не испачкаешь для его приготовления восемнадцать мисок и десять полотенец. Ты, например, знала, что мясо перед жаркой нужно насухо вытирать?

– Да ты что? – ужаснулась Вероника.

– А котлеты, между прочим, нужно обмазывать взбитым белком. А тесто для пирогов раскатывать не в том помещении, где греется духовка! Суп, дорогая моя, нужно обязательно переливать в супницу…

– Да это же ужастик какой-то, а не кулинарная книга!

– Но так действительно все получается вкуснее, – засмеялась Катя. – И скоро ты сама в этом убедишься. Ладно уж, идите в комнату, я через десять минут к вам присоединюсь.

Колдуновские дети – двое своих и двое приемных – искренне обрадовались подаркам, но Вероника не смогла сдержать разочарования: заранее она думала, что почувствует больше радости оттого, что сделала детям приятное.

«Это потому, что ты – зацикленная на собственных переживаниях эгоистка! А еще мечтаешь о семейной жизни!» – укорила она себя и попросила Яна налить ей вина.

– Ты хочешь поговорить со мной?

– Да, но давай подождем Катю.

Дети удалились в соседнюю комнату, и теперь оттуда доносились шум возни и взрывы хохота.

Вероника присела к столу, нарядно сервированному на три персоны – «Знали, что я приду одна! Откуда?» – и покрутила в руках тяжелую серебряную вилку:

– Красивые приборы.

– Нравится? Старинные, это нам Маргарита Матвеевна на годовщину свадьбы подарила.