Апельсиновый сок

Вероника лелеяла в себе эти злые мысли, чтобы иметь повод ненавидеть Смысловского и желать его смерти. Да, к ее стыду, было и такое. Ложась спать, она мечтала, как утром найдет рядом с собой бездыханное тело мужа… Тогда она могла бы стать женой Димы.

Но сам Миллер не строил планов на их совместное будущее и не предлагал ей оставить Смысловского. Помощь Вероники он принимал с благодарностью, но никогда не обсуждал с ней своих чувств по поводу того, что пользуется протекцией ее мужа. А если она приносила продукты или вещи для сестры, он не предлагал ей возместить траты. Когда она впервые пришла к нему с продуктами, купленными на рынке, он сказал, что не может себе позволить таких расходов. Вероника горячо возразила, что это ее право – помогать его семье, и он не должен отказываться от ее помощи. Она ожидала возражений, готовила контраргументы, но тогда он просто промолчал. Миллер вообще никогда не открывался ей, не делился своими переживаниями, и, уж конечно, не признавался в любви.

Они разговаривали, обсуждая бытовые и медицинские темы, они не скучали вместе, но душевной близости между ними так и не возникло.

К шестому курсу вопрос об аспирантуре Миллера был при поддержке Смысловского практически решен.

«…Если бы он хоть раз отказался от моей помощи! – злилась Вероника. – Сказал бы: не надо мне аспирантуры, не хочу быть обязанным твоему мужу. Про маму и сестру понятно, тут он не имеет права отвергать помощь, кем бы она ни была предложена, а вот что касается лично его… Здесь он мог бы и постесняться. Но зачем, если любовь красивой женщины приносит еще и материальные выгоды? А может, он и спит со мной только ради этих выгод?»

Чем больше она пыталась убедить себя, что их связывает если не любовь, то дружба плюс сексуальный интерес, тем чаще думала о том, что со стороны их отношения выглядят как роман скучающей обеспеченной дамы и молодого альфонса. «Но это не так!» – возмущенно возражала она воображаемому собеседнику, хотя и знала по опыту, что отношения между людьми обычно именно таковы, какими они видятся со стороны.

Она безжалостно уничтожала в себе малейшие ростки душевной привязанности к Миллеру, постоянно напоминая себе о том, как редки их любовные свидания. Каждый из них жил своей жизнью. Общими у них были два-три часа в неделю, проведенные на диване в Диминой комнате.

Дима никогда не ссорился с ней, а если вдруг ее нервы сдавали и она сама начинала скандалить, он ровным голосом приводил настолько разумные и убедительные доводы, что дальнейшее выяснение отношений с ее стороны становилось просто неприличным. Его сдержанность и спокойствие ужасно бесили Веронику, поскольку свидетельствовали о равнодушии ее любовника.

Однажды случилось так, что она приехала к нему чем-то расстроенная и, натолкнувшись на каменную стену его сдержанности, не выдержала и высказала все, что думает о корыстных мальчиках, использующих любовниц для карьерного роста. Она тут же пожалела о сказанном, но Миллер, не глядя на нее, произнес: «Тебе лучше уйти». Вероника одевалась нарочито медленно, еще надеясь на что-то, но больше не услышала от него ни слова.

На следующий день она позвонила ему, чтобы извиниться, но сразу услышала холодное: «Ты права. Не стоит унижать себя общением с альфонсом». «Конечно, ты получил все, что хотел, какой тебе смысл дальше поддерживать отношения со мной?» – выкрикнула Вероника в трубку. Потом она ужасно жалела об этих оскорбительных словах, но Миллера они, кажется, не так уж и задели. Он спокойно ответил, что как генерал устроил его в аспирантуру, так же может и выгнать оттуда, а разубеждать в чем-то Веронику он, Миллер, не собирается.

На этом их отношения закончились.

Они увиделись только через много лет, когда Веронику, уже давно работавшую в министерстве, направили в Питер с инспекторской проверкой. Узнав, что Миллер стал успешным хирургом и профессором, она искренне обрадовалась. Ей захотелось по-дружески расспросить его о сестре и матери, побольше узнать о его жизни…

Но ей не удалось вызвать его на разговор. «Я предпочел бы оставаться с вами в рамках деловых отношений», – холодно сказал он. «Таким тоном тебе бы время по телефону объявлять!» – зло подумала Вероника и, не удержавшись, нагрубила ему.

А потом была эта дикая история с его ранением… Вернувшись в Москву, Вероника узнала, что пациент, у которого после травмы началась белая горячка, ударил Миллера ножом в живот. К счастью, тогда в клинике оказался Колдунов, который и прооперировал Диму, – если бы не он, неизвестно, чем бы закончилась эта история… Вероника до сих пор не могла вспоминать без ужаса, как первым же рейсом летела обратно в Петербург. Она спешила к Миллеру, чтобы достать ему все необходимые лекарства, чтобы ухаживать за ним…

Но тогда он не принял ее помощи. Зато потом, выздоровев, вдруг взял и приехал к ней в Москву сам.

И не было ни объяснений в любви, ни бурных объятий, они просто легли в постель, как много лет назад…